Едкий сок горчицы, смешанный со слюной Соколова, стал выжигать ему беззащитную слизистую оболочку глаз. Военный завертелся на месте как бешеный волчок, матерясь и запинаясь ногами об покрышки и связки обрезков пластиковых труб.
Соколов хотел схватить его сразу за две ноги, чтобы полицай упал, но тот случайно пнул его прямо в лицо, отчего парень отлетел от него на полметра в другую сторону. Дальше все произошло так, как и рассчитывал Олег.
"Инертность мышления" полицая была настолько сильной, что он абсолютно не удосужился осмотреть Яшку на предмет скрытого оружия, всего лишь отобрав и разрядив его древний калаш.
Худой, давно заметивший как поспешно Соколов запихивает себе в рот все, что осталось от горсти ягод горчицы из нагрудного кармана разгрузки, резко вскочил и выхватил спрятанный под одеждой плазмокал. Он моментально направил его в мечущегося полицая и нажал на спуск. С характерным треском оружие выпустило длинную очередь, которую "Вепрь" вполне мог выдержать, если бы полицай удосужился надеть шлем и включить генератор защитного поля. Удары плазменных сгустков буквально разорвали верхнюю часть тела военного, разбросав дымящиеся ошметки в паре метров.
- Не надо... Не надо! - нервно моргая и пятясь назад, стал повторять техник, выставляя вперед руки, словно они могли его защитить от плазмы.
Не задумываясь, Яшка перевел ствол на него и дал еще одну очередь. Беднягу сорвало с места, перебросив его разрываемое тело через небольшую кучу строительных отходов. Не успели красноватые облачка крови, мгновенно превратившиеся в пар, начать рассеиваться, как все было кончено.
Соколов поспешно поднялся на ноги, продолжая быстро моргать и непрерывно сплевывать на землю остатки горчицы. Ему очень хотелось протереть глаза руками, но он не мог себе этого позволить, так как сок раздавленных ягод был повсюду на его пальцах.
- Вот суки, вот суки! - быстро выпалил Худой, оглядываясь по сторонам и снимая с пояса зеленую пластиковую фляжку. – Ты, смотри, какие сволочи, хотят всех нас в расход пустить!
Олег попытался ответить Яшке, но не мог толком вдохнуть, так как холодный осенний воздух еще сильнее жег и без того горящее горло.
- Запрокинь голову, голову запрокинь, - поторопил его Худой, подскакивая к нему.
Соколов послушно задрал разгоряченное лицо к серому небу Индигирки. Яшка быстро опрокинул флягу, и Олег почувствовал спасительную влагу на своей коже.
- Рот полощи, полощи скорей, пока глотка не сгорела нахрен!
И парень вложил флягув здоровую руку Олега. Тот молча закивал и быстро набрал полный рот воды.
- Лучше? - быстро спросил Яшка, осторожно выглянув за калитку.
Соколов поднял правую руку с поднятым вверх указательным пальцем, что должно было означать, что сейчас он немного отойдет и ответит, но тут ему вспомнилось, что пальца у него больше нет.
- Это они тебя так? - сочувственно поинтересовался Худой, глядя на красноватый бинт.
Олег молча кивнул, продолжая набирать в рот воду, полоскать его и сплевывать себе под ноги.
- Чего теперь делать?
- Теперь... - с трудом прохрипел Олег, понимая, что сок горчицы все-таки затек ему в горло и сильно обжог голосовые связки, почти лишив его возможности говорить. - Теперь оружие...
Чтобы не пояснять дальше свою мысль, Соколов махнул рукой в сторону дымящихся останков полицая. Яшка кивнул и, шмыгнув носом, подскочил к изувеченному телу.
- А все-таки здорово ты с горчицей придумал, - быстро начал он. - Я сразу понял, что незаметно плазму достать не смогу. Вы когда подходили, этот вояка с меня глаз не спускал. Я смотрю, и ствол тебе в спину нацелен... Все, думаю, дело дрянь... Если честно, я уже начал с жизнью прощаться, когда они назад процессор вставили... А что, ты правильно же сказал, они нас всех хотят червям скормить! Нас точно тут бы и завалили по-тихому. Центр лагеря, а один хрен никто не ходит, да и выстрелы, наверняка, не слышно даже, вон сколько зданий кругом звук гасят... Потом смотрю: вояка этот начал крутого из себя строить, а тут ты по-тихому горчицу себе в рот пихаешь... Ну, молодец, чего еще сказать!
Все это Худой говорил очень быстро, периодически разбавляя свой монолог короткими смешками. Парень тоже был сейчас на нервах и адреналине, и Соколов его прекрасно понимал.
Ощущения адского жжения в ротовой полости стали сходить на нет, и Олег тоненькой струйкой вылил остатки фляги себе на уцелевшие пальцы, старательно стирая с них едкий сок.
"Как любезно было со стороны Командора не уделить должного внимания ягодам в нагрудном кармане..." - подумал он.
Сработала все та же "инертность мышления". Парень отчетливо помнил тот момент, когда вояка нашел всю гроздь, и, достав ее, деловито осмотрел груду вещей на столе в контрольной комнате шпиля. Очевидно, так и не найдя, к какой категории грузов ее можно будет отнести при сортировке, он просто запихал ее на место. Вряд ли в его мозгу появилась мысль о том, что Соколов умудрится использовать ее как оружие...
- Держи...
