И теперь ее нет.
Глаза наполнились слезами, и я прищурился, чтобы помешать им пролиться. Когда я плакал в последний раз? Никогда. То есть, наверное, плакал, кто этим не грешит? Но все это было так давно. Вряд ли я плакал с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Ну вот. Я плакал. Черт, я плакал.
Блэйк стоял позади меня. Его сердце так колотилось, что я отчетливо слышал его биение. Он хотел извиниться, но знал, что не стоит ничего говорить. Я убил бы его. Черт. Таня. Черт.
Не думаю, что в моем мире было когда-нибудь так тихо, как в тот момент, когда я вышел из номера. Индиго выглянула из своей комнаты в то же мгновение, словно чувствовала меня на расстоянии. Когда я взглянул на нее, то увидел лишь еще один рот, который нужно кормить. Я прошел мимо. Она стояла босая, сжимая в руке Парижское Платье, над которым трудилась все время.
– Алекс? Что произошло?
– Тот, кто последует за мной, будет уволен на месте, – холодно отрезал я и ушел.
Я бродил по улицам. Один. Это было безрассудно и глупо и типа круто. Я купил пачку сигарет и выкурил их все по дороге. Я размышлял обо всем. Об Уилле и Фэллон, которые сейчас находились на том же континенте, скорее всего, не так уж и далеко. Об их свадьбе. Размышлял о своей жизни и о том, чем она стала. О друзьях, или людях, которых я таковыми называл. О Блэйке, который терпел удары, чтобы продвигать свою и мою карьеру. Об Элфи, который потакал исключительно желаниям своего члена, и о Лукасе, который пытался соблазнить Индиго. Потом я размышлял о Стардаст, о том, какие чувства она во мне вызывала. Словно я жил в полунормальном мире, где мне не нужно было волноваться, что девушка, которую я трахал, отправит наше секс-видео в The Sun или вынудит меня купить ей что-нибудь подороже. Возможно, она была единственным настоящим в моей жизни, и это было просто убого, учитывая, что она работает на меня и в турне только потому, что я ей заплатил за свое спасение.
Но ведь я тоже ее спас, разве нет?
Сделал что-то важное.
Помог деньгами.
И только возвращаясь в отель, я понял, из-за чего разбито мое сердце.
Таня.
Блэйк.
Элфи.
Лукас.
Список был длинным, но говорил о многом. Я упустил только одно, нет, два имени. А об этом мне стоило подумать в первую очередь.
Уилл и Фэллон. Я ничего не почувствовал из-за них.
И случившееся каким-то образом заставило меня почувствовать все.
<Дженна Холден добавила Хадсона Диаза в чат>
Хадсон: Прошли месячные, Дженна?
Дженна: Именно так. Инди, как дела?
Инди: Я ненавижу вашего клиента, Дженна, и твоего босса, Хадсон.
Дженна: Что он натворил?
Инди: Фэллон и правда такая чудесная?
Хадсон: Она прямо как «Евровидение». Завораживающая, но в итоге тебя тошнит. А что?
Инди: Алекс узнал, что она помолвлена с Уиллом. Он этому не обрадовался. Не можем его найти.
Дженна:???
Дженна: ВОТ ОТСЮДА ПОПОДРОБНЕЕ.
Инди: Блэйк бродит по улицам вместе с Элфи и Лукасом. Они попросили меня остаться в отеле на тот случай, если он объявится.
Дженна: Держи нас в курсе. Мне только этого не хватало.
Хадсон: Еще?
Дженна: Не важно.
Хадсон: Скажи мне, Инди, Алекс все еще злится на Люка?
Инди: Еще как. А что?
Хадсон: О, да ничего. Если получится, скажи Лукасу, что он придурок. Он поймет почему.
Недоступный. Холодный. Взвинченный.
Я знала об этом. Все-таки я не такая дура. Но, может, это и привлекало меня в Алексе. Он был совершенно недосягаем, и никогда не отдал бы мне свое сердце и будущее, или хотя бы большую часть себя. Но он все равно мне что-то дал. Топливо, чтобы сшивать лоскутки, полные глупых мечтаний и идеалистических идей о нас. Что я и делала. Именно так. Несмотря на все мои усилия и слова, которые я часто повторяла самой себе, я хотела Алекса больше, чем он хотел меня. Вообще-то это было легко понять. Мы касались друг друга только в моей комнате, всегда в темноте, всегда на его условиях. Я стала его маленькой куклой. Которую он мог сжимать и ублажать пальцами под столом за ужином. Его пальцы ползли под мою юбку, касаясь моей влажной плоти и играя со мной, пока сам он обсуждал студии звукозаписи с Элфи в зале отеля. Я просто была девушкой для развлечений, которую он мог прижать к кровати, закинув мои руки над головой и раздвинув мои ноги, и целовать, пока я не начинала умолять и тяжело дышать, выставляя себя дурочкой. Теперь я стала одной из тех девушек, которых всегда презирала. Той, которая довольствовалась лишь частью, хотя мечтая заполучить ценное. И в итоге соглашалась на меньшее.
Я пыталась убедить себя, что следовала желанию и не хотела стать желанной. Что Алекс был просто инструментом, и со временем, оказавшись вдали от него, я забуду о нем.
Я поняла, стоя в коридоре и прижимая Парижское Платье к груди, насколько оказалась не права. Я собиралась пойти в комнату Алекса и спросить, нет ли у них ножниц, поскольку не могла найти свои.
