В этой книге поэт и писатель Дмитрий Григорьев рассказывает о путешествии по Индийским Гималаям. Мифы, легенды, современные истории не только в прозе, но и в стихах представляют мир Гималаев с самых разных сторон. Читатель также найдёт здесь немало практической информации, полезной для путешествий по Индии.
Если праздные люди почему-либо покидают свою родину и отправляются за границу, то это объясняется одной из следующих общих причин:
Немощами тела,
Слабостью ума или
Непреложной необходимостью.
Родители рассказывали, что я был самодостаточным ребёнком: мог спокойно играть сам с собой долгими часами, без участия сверстников или взрослых. Я этого не помню. Моя память ещё не обмелела до такой степени, чтобы увидеть на её дне радости и печали раннего детства. Но несколько эпизодов остались в ней со всеми мельчайшими деталями.
Однажды (мне тогда было около пяти лет), копаясь в песочнице, я нашёл настоящий драгоценный камень, удивительный кристалл, в тёмном теле которого искрились многочисленные радуги. Игра света завораживала, я мог смотреть в него бесконечно. Вернул меня в этот мир голос бабушки, она сидела неподалёку на скамейке: «Дима, чего ты там делаешь?» Я вздрогнул, рука, в которой был камень, непроизвольно дёрнулась, и он соскользнул с ладони. Он упал, но ни в песке, ни на земле его не было. Я перекапывал песок, я отказывался идти домой, пока его не разыщу, но бабушка пообещала, что после обеда я смогу продолжить поиски. После обеда в песочнице играли дети, но и они кристалла не видели. Я ничего не нашёл, но до сих пор уверен, что потерянный мной камень существует. Так совпало, что вечером этого же дня я читал книжку, в которой два мальчика путешествовали к Синим горам, а полуслепой дедушка тыкал в кастрюлю шилом, пытаясь найти дырки, чтобы их запаять, но кастрюля была настолько ветхой, что шило проделывало новые дыры. И летом, гуляя по пляжу в Комарово, я видел за краем моря вершины синих гор. Это я помню.
Но в детстве меня звала к себе Африка. Мы жили на Васильевском острове, в тихом районе неподалёку от Смоленского кладбища, и меня рано стали отпускать из дома одного. На кладбище мы с друзьями лазали по деревьям и десятки раз убивали друг друга из игрушечных пистолетов и автоматов. Один раз мой приятель на берегу реки Смоленки нашёл плот: видимо, рабочие, строившие набережную где-то выше по течению, непрочно его привязали. Я сбегал домой за продуктами, оставил записку: «Мама, не волнуйся, мы с Валей и Юрой отправились в путешествие». Доски были нашими вёслами, а высохшая ветка — мачтой. Тогда Африка была близко. Однако на выходе в залив нас поймали какие-то дядьки и сняли с плота. Я вернулся домой раньше родителей, так и не побывав в Африке.
Это было первое самостоятельное путешествие. И оно отличалось от путешествий со старшими. Я ведь ходил с родителями в походы на байдарках, выезжал с отцом на охоту, но во всех случаях свобода выбора пути была в значительной степени ограничена взрослыми. Зато после семнадцати лет начался самостоятельный, исчисляемый тысячами километров, автостоп преимущественно на Юг или на Восток.
В одной из энциклопедий по психиатрии, а в те времена у многих моих друзей, не желающих служить в армии, такие энциклопедии были чуть ли не настольными книгами, я прочитал о дромомании (от греч. dromos — бег и mania — безумие). Ещё эта болезнь называется пориомания, вагабондаж и выражается в «непреодолимом, приступообразно возникающем бесцельном стремлении к перемене мест, переездам, бродяжничеству. Неодолимая потребность к скитанию продолжается дни и недели».
Каждую весну у меня начинались эти «приступы» и оканчивались лишь осенью. Правда, мотивы путешествий, как правило, находились. Но все они были одной природы: шило делало дырки в кастрюле, сквозь которые можно было увидеть горы, которые показал мне камень. Впоследствии даже крючки в виде быта, семьи, детей и так далее — не удерживали: стоило дороге позвать, и я срывался.
Ещё будучи подростком, я узнал о чудесном камне Чинтамани (санскр. chintamani ratna) — драгоценности, исполняющей желания: я увидел его на картине Рериха в одном из бесчисленных художественных альбомов моего деда и сразу вспомнил камень, найденный мной в детстве.
Вот что писал о Чинтамани сам Рерих: «На камне указываются знаки, которые то появляются, то уходят вглубь. Камень предупреждает своего временного владельца о всяких значительных событиях. Камень издаёт треск в особых случаях. Становится особенно тяжёлым или, наоборот, теряет вес. Иногда камень начинает светиться. Камень приносится иногда новому владельцу совершенно неожиданно какими-то незнакомцами. У камня много качеств, недаром о нём сложены всевозможные предания и песни. Упоминается он и в средневековых исторических и научных изысканиях. На Гималаях, в Тибете и в Монголии постоянно приходится встречаться с упоминаниями об этом сокровенном чуде».*)
