У многих древних народов был обычай, по которому спасший чью-либо жизнь получал право на спасенного. Как отмечалось выше, на этом базировалось и порабощение военнопленного. При различных бедствиях и несчастных случаях (наводнения, пожары, грабежи и т. д.) пострадавший иногда вынужден был обещать спасителю имущество, себя, жену и детей. В «Артхашастре» (III.16) сделки на такой основе осуждаются; действительную стоимость вознаграждения рекомендуется определять посредством третейского разбирательства. Но уже само признание необходимости препятствовать совершению кабальных сделок служит подтверждением того, что в действительности они имели место[1283].
Поскольку точных данных о числе рабов в распоряжении историков не имеется, следует более осторожно оперировать такими понятиями, как «мало рабов» или «много рабов». Кроме того, нерабовладельческий сектор вовсе не противостоял рабовладельческому как нечто единое. Он включал различные социальные слои и группы, и только часть их можно считать не связанной с рабовладением и рабством.
И вместе с тем более пристальное изучение проблемы рабства в древней Индии показывает, что распространенное мнение о малой численности рабов в древнеиндийском обществе и незначительном удельном весе их труда в различных отраслях производства[1284] несправедливо. (Впрочем, в научной литературе высказывались и прямо противоположные взгляды[1285].)
При скудости данных в источниках об индийских тружениках и их производственной деятельности, особенно об их социальном положении, следует с осторожностью высказывать любые оценки роли рабского труда в древнеиндийской экономике, но все же с определенностью можно утверждать, что она была значительной. Для этого имеются достаточные основания: когда встречаются упоминания о социальном положении тружеников, занятых непосредственно в производстве, почти всегда указываются или только рабы, или рабы в числе прочих (арендаторы, батраки и пр.), и притом обычно на первом месте. Если экономически независимым, вполне свободным и не использующим чужого труда хозяевам противопоставлять не только рабов, но и тех, кто по своему положению примыкал к ним (кабальные должники и арендаторы, безземельные поденщики и пр.), то соотношение должно оказаться совершенно иным, чем это обычно полагают. Важно и то обстоятельство, что рабы в большом числе использовались, преимущественно в крупных хозяйствах[1286], которых в древней Индии было немало.
О труде рабов на царских землях сообщает «Артхашастра»[1287]; вряд ли отличались в этом отношении и хозяйства знати. В «Махавагге» (VI.34.2) рассказывается об одном из таких хозяйств, в котором было занято множество рабов и наемных работников. Об использовании большого числа даса в государствах шакьев и колиев сообщает джатака № 536 (V.413)[1288]. В джатаке № 484 говорится, что владелец поместья в 1000 кариса половину земли сдавал в аренду, а остальную ему обрабатывали его работники (IV.276–277).
У Ману (IX.150) говорится, что при разделе наследства особой долей сына жены-брахманки (при наличии сыновей от жен из других варн) должен был быть наряду с некоторыми прочими видами имущества также и «обрабатывающий почву» (kina'sa)[1289]. Гаутама (XXVIII.11–13) сообщает, что при дележе наследства по видам имущества старший сын, выбравший рабов, все же мог взять менее десяти. Значит, иногда в одном хозяйстве их насчитывалось немало. Во время переписи жителей деревень от учетчика требовалось называть (помимо земледельцев, пастухов и др.) число рабов (Артх. II.35). Это показывает, что наличие их в собственности у отдельных хозяев или у общины было обычным явлением[1290].
