Данные источников, касающиеся преемников Ашоки, крайне отрывочны и противоречивы. От смерти Ашоки до захвата трона Пушьямитрой прошло чуть более полустолетия, но за это время сменилось довольно много правителей, что свидетельствовало об уже приближающемся упадке государства. Даже в пуранах приводятся разные сведения. согласно «Ваю-пуране» и «Брахмандея-пуране», наследником Ашоки стал Кунала, по «Матсья-пуране» — Дашаратха. «Вишну-пурана» тоже указывает на Дашаратху, но как на сына царя Суяшаса. Ряд джайнских сочинений преемником называют Сампади (Самирати), однако «Матсья-пурана» считает его сыном Дашаратхи. В некоторых пуранах говорится о Шалишуке в качестве наследника Сампрати (он же упоминается в «Гарги-самхите»). К числу позднемаурийских правителей относится и Брихадратха (о нем сообщает и «Гарги-самхита»). На основании материалов пуран, сопоставленных с данными других источников, можно составить условный список царей, правивших после Ашоки[901]: 1) Купала (вопрос о его правлении спорен, ибо, по традиции, он был лишен зрения), 2) Сампрати, 3) Дашаратха, 4) Шалишука, 5) Дэваварман, 6) Шатадхану, 7) Брихадратха. Возможно, что эти цари занимали трон в Паталипутре, а местные правители в список пуран не попали.
В эпиграфических памятниках названы только два наследника Ашоки: Тивара и Дашаратха. Тивара в «эдикте царицы» предстает сыном второй царицы, Каруваки. С Дашаратхой связаны надписи с холмов Нагарджуни, где он сообщает о дарении пещер адживикам. В тексте Дашаратха упоминается и под титулом «Деванампия» — «Угодный богам», очевидно в честь отца. В.Смит считал, что эти надписи но языку и стилю так напоминают эдикты Ашоки, что можно рассматривать Дашаратху его прямым наследником, по крайней мере в восточных провинциях[902].
П.Эггермонт выступил против мнения о разделе империи до смерти императора или даже при его преемниках. По его мнению, Ашоку на престоле сменил Дашаратха, которому удалось сохранить единство государства; Кунала же вообще не был маурийским царем и не управлял западной провинцией в качестве ее независимого главы[903]. Если версия о его ослеплении верна, то Кунала не мог быть коронован. После Дашаратхи, царствовавшего восемь лет, к власти, по П.Эггермонту, пришел Сампрати. В целом вопрос о последних Маурьях сложен и пока не решен.
Кашмирский хронист XII в. Калхана[904] передает древнюю традицию о правлении в Кашмире сына Ашоки по имени Джалаука, который будто бы распространил свою власть до Канауджа; ему пришлось выдержать натиск млеччхов. Р.Мукерджи полагает, что в чужеземцах-млеччхах нужно видеть греко-бактрийцев[905], но А.К.Нарайн возражает против этого[906]. Единственным датированным фактом позднемаурийской истории является событие, относящееся к 206 г. до н. э., когда селевкидский царь Антиох Великий (223–187 гг. до н. э.) после удачных походов в Армению и Парфию и заключения соглашения с бактрийским царем Эвтидемом перешел Гиндукуш и «возобновил дружеский союз (досл. «дружбу») с индийским царем Софагасеном» (Полибий XI.39). Полибий сообщает также, что Антиох получил из Индии боевых слонов и провиант для армии, после чего направился через Арахосию и Дрангиану в Карманию.
По поводу идентификации индийского царя существует несколько точек зрения. У.Тарн считал, что речь идет о маурийском правителе[907]. К У.Тарну присоединился П.Эггермонт, предложивший отождествлять Софагасена с маурийским царем Сомашарманом, о котором упоминают «Бхагавата-пурана» и «Вишну-пурана»[908]. А.К.Нарайн рассматривал его как правителя Северо-Западной провинции[909]. Независимо от решения этого вопроса ясно, что Софагасен обладал значительным влиянием, если могущественный Антиох именно через него возобновил связи Селевкидов с Индией, установленные еще Чандрагуптой и Селевком Никатором. Судя по сведениям Полибия, условия нового союза не были равноправными: Антиох не только получил слонов и продовольствие, но и продолжал про-движение в глубь территорий, принадлежавших ранее Маурьям (Арахосия, как мы знаем, входила в состав империи Ашоки). Очевидно, к 206 г. до н. э. они утратили власть над некоторыми северо-западными областями.
Быть может, в определенные периоды наследникам Ашоки и удавалось сохранять видимость единства империи, но фактически она уже не представляла собой целостного образования. Воцарение Пушьямитры знаменовало утверждение новой династии — Шунгов.
