Создатели таких памятников предстают перед нами оседлыми племенами, в хозяйстве которых ведущую роль играли земледелие и скотоводство; некоторые из них были знакомы с ирригацией (обычно их поселения располагались у крупных водоемов, способных удержать запасы воды). Находки конских удил говорят о том, что носители этой культуры знали одомашненных лошадей. Немаловажное значение сохраняла и охота. Высокого развития достигло керамическое производство; сосуды изготовлялись на гончарном круге и подвергались обжигу.
Вопрос об этнической принадлежности населения, оставившего описываемые памятники, имеет непосредственное отношение к проблеме происхождения дравидов, поскольку в литературе часто высказывается мысль о принадлежности к ним строителей курганных погребений с мегалитами.
Базируясь на результатах раскопок М.Уилера и на сравнительном изучении индийского, иранского и средиземноморского материала, английский антрополог и этнограф Х.Фюрер-Хаймендорф выступил с теорией миграции дравидов из Центрального Ирана[952]. По его мнению, мегалитическая цивилизация была привнесена извне примерно в середине I тысячелетия до н. э. и чрезвычайно быстро распространилась по Декану и Южной Индии. На его взгляд, именно пришельцы — творцы мегалитических сооружений — были носителями дравидийского языка, ибо трудно предположить, что местные, менее развитые неолитические племена пережили вторжение и сохранили свой язык.
Археолог С.П.Гупта считает, что прародиной создателей индийских мегалитов был Оман[953]. Супруги Олчин высказали мысль, что этот комплекс был принесен с Севера ариями; ряд особенностей в обряде захоронения ученые связывают с Ираном, Кавказом и Средней Азией[954]. Точка зрения о влиянии ариев была поддержана и Л.С.Лешником[955].
В последние годы благодаря интенсивным раскопкам в Южной Индии стало ясно, что многие традиции мегалитической культуры имеют местные корни, развивают черты культуры эпохи неолита и раннего металла в этом районе[956] и что появление здесь железа не было результатом движения ариев[957]. Против гипотезы о перемещении племен — носителей мегалитических захоронений с Севера на Юг свидетельствуют и данные антропологии. К.А.Р.Кеннеди, изучивший соответствующий палеоантропологический материал, полагает, что нельзя говорить о внезапной смене населения с началом мегалитической культуры[958]. Она охватывает значительную территорию, главным образом области крайнего Юга (правда, отдельные аналогичные памятники обнаружены и к югу от долины Ганга), и, безусловно, вобрала местные традиции (в частности, в изготовлении керамики и в обряде погребения), хотя нельзя отрицать и внешних воздействий (на это, очевидно, указывают находки предметов, связанных с коневодством и захоронением лошадей). Мегалитические сооружения разнообразны по форме и размерам и, возможно, отражают разные истоки, не восходящие к единому прототипу.
В целом вопрос о корнях рассматриваемой культуры остается одним из самых сложных в индологии, но в 70-е годы выявлена типология мегалитических сооружений и проведены многочисленные раскопки поселений и могильников[959]. Весьма перспективным представляется сравнение археологических материалов со свидетельствами южноиндийских письменных памятников[960].
Но уже в труде Катьяяны, комментатора Панини, жившего, как полагают ученые, в IV в. до н. э. (согласно традиции, жителя южных районов), встречаются названия стран далекого Юга — Чола, Пандья и Керала. Вероятно, за период между написанием обоих трудов произошел заметный сдвиг в отношениях между населением Севера и Юга. Это отразилось и в памятниках буддийской канонической литературы[962]. На усиление экономических связей указывают находки «клейменых монет» в Декане, причем в некоторых местах были обнаружены огромные клады — в Амаравати (Андхра-Прадеш), например, около 8 тыс. монет[963].
