Годы шли. Пришло время и купец с женой мирно отошли в царство теней, а Койла и Чандра выросли, поженились и считались самой красивой парой в стране: Койла мужественный, сильный, с царственным видом юного льва, Чандра, стройная и нежная как пальма, с лицом спокойным и прекрасным как серебряный месяц.
Тем временем Маули, дочь танцовщицы (и одно из чад волшебного манго), тоже подросла и также обратилась в замечательно красивую девушку. Она плясала и пела так хорошо, что затмевала всех других девушек. Голос ее был как у перепелки и такой звонкий, что разносился по воздуху на двенадцать дней пути. Мать ее постоянно кочевала с места на место, останавливаясь то в том, то в другом городе, так что однажды оказалась с дочерью на границе государства, где жили Койла и Чандра.
Раз Койла гулял по окрестностям города и до него издали донеслись звуки чудного пения. Очарованный пошел он на голос, чтоб видеть поближе певицу. Голос то смолкал, то снова раздавался где-то впереди; Койла все шел, шел, зашел в джунгли, шел день, шел другой. Голос как будто звучал яснее, но все же, никого не было видно, и Койла продолжал идти. Так шел он одиннадцать дней, наконец, на двенадцатый вышел прямо на поляну, где расположился цыганский табор. Он увидел прелестную девушку, среди огромной толпы собравшегося народа. Она пела и танцевала перед очарованными зрителями, и красиво размахивала над головой душистой гирляндой цветов.
Койла был так поражен ее чудным пением, что остановился как вкопанный на опушке джунглей и боялся шевельнуться, чтоб не нарушились очарования.
Смолкло пение, и все столпились вокруг певицы. «О, чудная дева!» – кричали все – «не покидай нас, оставайся здесь! Выбирай себе мужа по сердцу, любого из нас и живи здесь». Девушка подумала с минуту; число ее поклонников было так велико, что она не знала на ком остановиться. «Пусть будет по-вашему!» – смеясь, решила она, – «ловите гирлянду! На кого она упадет, тот будет моим мужем». И она высоко взмахнула гирляндой, перекрутила ею раза три над головой и со всей силы метнула ее от себя.
Размах был так силен, что цветы мгновенно перелетели за черту собравшейся толпы, и, прежде чем Койла успел опомниться, упали к нему на плечо.
Все бросились к счастливому избраннику и остановились в изумлении: он казался им слишком прекрасен для простого смертного. Неужели спустился к ним один из жителей небес? Все окружили его и радостно потащили в табор. «Тебе, тебе досталась гирлянда! Тебе прекраснейшему из смертных! Ты будешь мужем нашей Маули». Напрасно отбивался от них Койла: «Я пришел только послушать», – говорил он, – «я не могу долго оставаться. Я не здешней страны, у меня дома есть уже жена». – «Нам дела нет до этого», – кричали все, – «верно судьба твоя остаться здесь! Ты будешь мужем красавицы Маули! Голос ее так волшебно звучит, танцы ее так пленяют взор! Ты должен быть ее мужем: выбор пал на тебя!»
Койла стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Тут ему поднесли кубок волшебного питья. Он, ничего не подозревая, выпил и разом забыл все, что относилось до его прежней жизни, женился на прекрасной певице и остался с ней в таборе. Так прошло несколько месяцев. Койла беспечно жил среди цыган, ничего не делая, наслаждаясь пением Маули и любуясь ее танцами. Раз мать Маули подошла к зятю и сказала: «Зятек, вижу, что ты порядочно таки ленивое существо; сколько времени уж живешь ты с нами, а пользы от тебя немного! Нам самим приходится кормить и одевать тебя. Пора тебе встряхнуться: иди, достань денег, а не то убирайся вон из дома и не видать тебе более жены твоей, Маули». Грубые слова женщины привели Койла в себя. Он в первый раз вспомнил о родине своей и о Чандре, и в нем проснулось страстное желание отделаться от Маули и вернуться к своей прежней жизни. Случай казался ему благоприятным. «Пустите меня на родину», – сказал он цыганам, – «там, у жены моей есть два запястья огромной ценности. Одного из них с излишком хватит возместить все ваши расходы на меня».
Цыгане согласились. Койла вернулся домой. Чандра сначала ничего слышать не хотела, когда Койла признался ей в своей женитьбе и попросил отдать ему запястье. «Ты отправился блуждать по свету, не подумал, что покидаешь меня одну; ты женился на танцовщице и спокойно жил среди ее родичей, а теперь вернулся обманом выманить у меня запястье, то запястье, которое родилось со мной и выросло со мной вместе? Ты хочешь подарить его второй жене? Нет, ни за что. Иди к ней и к друзьям своим, не дам тебе запястья!» Койла покорно выслушал упреки жены. «Я был виноват перед тобой, возлюбленная, но меня отуманили волшебным питьем и я на время забыл о тебе. Теперь же я чувствую, что никого не люблю кроме тебя. Но я не хочу быть бесчестным перед теми, дай мне рассчитаться с ними, и я сейчас же вернусь к тебе, своей единственной, любимой жене».
