Разрешите представиться, меня зовут… Вот тут–то и возникает первая и самая важная из моих жизненных проблем. Дело в том, что я не знаю, как меня зовут. Точнее будет сказать, что я не знаю, какое из тех имен, которыми меня называют другие, правильное. Вот, например, Триша Мэй обращалась ко мне не иначе, как по имени Мартин. Откуда она взяла, что меня зовут именно так, я не знаю. Знаю лишь одно — это имя мне не по душе. Обычно, когда она пыталась заговорить со мной и называла Мартином, я делал вид, что ничего не слышу. А вот Теренс, который что–то знал о моих индийских предках, называл меня Кумаром Брахмапутрой. В шутку, конечно. Но я на него не обижаюсь. Я и в Индии то никогда не был. Кстати, насчет Теренса, это тот самый Теренс Джойс, звезда Голливудских сериалов, красавчик и, как водится, любимец женщин. Помните такого? А еще вы, наверное, вспомнили историю его таинственной гибели на одном из тропических островов Карибского моря. Да, моя история и об этом. Но, давайте обо всем по порядку.
Итак, Триша звала меня Мартином, Теренс звал меня Кумаром, а мама звала меня Ашотом (она родилась в Грузии). Имя это, скажу вам сразу, мне тоже никогда не нравилось. Я бы предпочел быть Биллом или Джоном, или Диком на худой конец. Думаю, что мне, как рожденному в Соединенных Штатах Америки — гражданину этой страны — подошло бы одно из этих имен. Но, увы, так меня никто никогда не называл.
Если быть кратким в своей биографии, то рассказать могу следующее. Какие–то из моих дальних предков действительно происходили из Индии (откуда Теренс знал об этом ума не приложу), но связь с ними была потеряна уже столько поколений назад, что ничего кроме этого факта о моих пращурах мне ничего более и не известно. Моя мать (впрочем, и отец тоже), как я уже упоминал, родилась в Грузии. Она не любила вспоминать те времена, но из ее отрывочных рассказов я понял, что когда–то, вместе с сотнями таких же как и они беженцами поневоле, родители прибыли на пароходе в Тампу, штат Флорида. В порту их погрузили на грязные грузовики и несколько часов трясли по каким–то проселочным дорогам до самого восточного побережья. Потом был долгий, изматывающий период карантина (таков закон в Соединенных штатах) и, наконец, им удалось таки осесть на одной из местных ферм, кормясь тем, что помогали местному толстосуму наживать барыши. Именно здесь родился я.
Сейчас, когда ни отца, ни матери рядом со мной нет, я с теплом вспоминаю те благословенные времена. И это не смотря на то, что когда я был там, они казались мне совсем иными. А ведь с тех пор не прошло еще и года. Дело было в том, что мое происхождение полностью исключало любую возможность получения образования. Да, этого в Америке еще не добились. Моя мать была безграмотна, отец, дай бог, знал как пишутся несколько букв грузинского алфавита. Я же в этом деле проявил феноменальную, даже для меня самого, сообразительность. Утверждаю, я самостоятельно научился писать и читать по–английски. Правда знатоки говорили мне, что пишу я, как курица лапой, но для меня и это был огромный успех. Родители мной гордились. Чего греха таить, местная шпана восприняла мои успехи в учебе с некоторым скепсисом. Я говорю «с некоторым скепсисом» специально, чтобы смягчить эффект, который собираюсь произвести следующим сообщением. Так вот, меня бесконечно били. Я получал от них на орехи каждый божий день, иногда возвращался домой весь в крови. Мать только вздыхала, а бросающий укоризненные взгляды отец говорил: «Что, опять пощипали? Ну, так терпи, коли ответить не можешь» И я терпел.
Вот теперь, пожалуй, настал момент рассказать вам о второй самой важной проблеме в моей жизни. Я — немой. Немой с рождения и это генетика. Строение моей глотки с самого того дня, когда я увидел свет не давало мне ни одного шанса на вербальное общение с людьми. Вести диалог с ними, я мог, только писав им записки, которые, из–за корявого почерка, никто толком не мог разобрать. За пару недель до того, как со мной, Теренсом и Тришей Мэй случилась вся эта история, я решил, во что бы то ни стало, изучить язык глухонемых, но так и не смог достать нужной для этого книги.
Да, чуть не забыл! Возможно, вам весьма любопытно узнать, сколько же мне лет. В каких годах, так сказать, пребывает тот, кто занимает ваше время этой бессмысленной писаниной. И, вы, конечно, будете смеяться, но и этого мне доподлинно неизвестно. Могу лишь назвать примерные, исключительно для вашего удобства, временные рамки. Скажем так, мне пятнадцать… нет, нет, нет… семнадцать лет. Это больше похоже на правду. Да, так вам будет удобнее.
