Платов бился в первых рядах. На него выскочил воин в доспехах и шлеме-шишаке, замахнулся копьем. Неизвестно откуда взявшийся и непонятно где нашедший себя лошадь Васька Кирсанов ударил пикой вражеского коня в ноздри. Тот взвился, но противник все ж таки завершил удар, пробив насквозь шею скакуну атамана. Платов не растерялся, вовремя спрыгнул и тут же полетел кубарем на землю от удара в спину. Перед глазами мелькнули копыта с большими железными подковами, рассеченная голова Миронова, свисавшего с седла, а через мгновение на атамана свалился визжащий от ярости кавалерист в красном мундире и высокой черной шапке с пером. Атаман вцепился ему в шею, запуская пальцы за подбородочный чешуйчатый ремень. Англичанин — тут сомнений уже в национальности не было, ибо тот орал исключительно «god damn» — вывернулся и ударил атамана эфесом тяжелого палаша.
Прежде чем Матвея приняла в свои объятья спасительная темнота, он понял, что ему не давало с утра покоя. Петя! Не надо было отсылать Петю!
(1) До появления пробкового шлема в британских колониальных войсках офицеры носили широкополые «кашмирские» шляпы из фетра.
(2) Если читатели не догадались, поясним: на казаков обрушили залпы майсурских ракет — одного из самых страшных видов оружия того времени. Множество таких ракет было захвачено англичанами при штурме столицы Типу Султана. Несколько ракет были отправлены в Великобританию. Королевский арсенал в Вулвиче в 1801 г. начал программу исследований и разработок военных ракет, основанную на майсурской технологии, под руководством Конгрива-старшего. Его сын создал свой тип ракеты, включая пусковой станок.
(3) В пылу схватки казаки приняли за знакомых им французских уланов бенгальскую конницу, вооруженную пиками. У нее, естественно, не было квадратных польских киверов. Туземная кавалерия Ост-Индской компании комплектовалась наемниками, набираемыми по системе «солидар» — каждый всадник был обязан сам обеспечить себя конем и оружием. Европейские кавалерийские полки были представлены драгунами.
Двуречие Ганга и Карамнасы, деревня Мурдур — форт Рамнагра, Крещение 1802 года.
Перрон нервничал. Это спокойствие Платова-назима, его уверенность в победе наводили на него тоску. Ибо лишали надежды. Надежды, что все закончится и он благополучно выберется из этой передряги. Вместе со своим золотом. Ему обещали. Даже хорошо заплатили вперед за важную услугу, которая поставит точку в карьере генерала и откроет новую страницу в его жизни. В нее, в эту цивилизованную жизнь, он вернется один — его хорошенькой молодой супруге придется выбираться самой из Дели. Она никак не вписывалась в тот план бегства, который он наметил. И так все на тонкую нитку, зыбко, чревато опасностями. В игре с судьбой он предпочел бы козырные карты, но, как говорят на родине, за неимением лучшего король спит со своей женой — будем использовать то, что есть под рукой. Пьер скосил глаза на свою драгоценную шпагу с серебряным эфесом в форме слоновьей головы. «Если придется, буду пробиваться даже силой», — пообещал он себе.
Как же он устал! Как ему все надоело — и этот постоянно жующий как корова и плюющийся Холкар, и эти рыла, что его окружали, гордо именующие себя раджами — перхающие, сопящие, портящие воздух, воняющие приторными благовониями и бетелем. И эти господа офицеры, если и служившие в настоящей армии, то лишь на должности сержанта. Как этот выскочка Энтони Полман из Ганновера, который делал головокружительную карьеру у Синдии.
От выворачивающих душу мыслей генерала отвлекли пушечные залпы.
«Началось!»
Он тут же повернул голову вправо, чтобы рассмотреть, что творится у казаков. Они, эти русские варвары, впечатляли — их ровные шеренги, постепенно ускоряясь, начали свой маневр по обходу армии Лейка.
«Надеюсь, главнокомандующий Лейк придумал на них удавку, иначе мне придется несладко».
Перрон снова устремил свой взгляд на центр — туда, где стояли неидеальные ряды в белых мундирах. Стоит признать, что де Буань неплохо подготовил пехоту Синдии — настоящая французская школа. Именно французы создали войска сипаев, англичане лишь использовали готовую идею. Было время — Перрон его не застал, — когда французские туземцы стояли как скала под шквальным огнем. Стоит признать: после того как Францию выбили из Индии, офицерский состав оказался никуда не годен, что сразу сказалось на качестве подготовки. Но белые мундиры остались– классический цвет королевской армии, цвет Бурбонов.
Бедный Людовик! Генерал был роялистом до мозга костей и ненавидел нынешнюю Францию. Ему куда ближе оказались англичане — вот почему он работал на них. Работал с душой, выкладываясь без остатка, армию Холкара он если не разложил, то дезорганизовал неплохо. Постоянно тасуя офицеров, он добился, что практические занятия в батальонах были сведены к нулю. Он поэтому и убрал полки европейского образца в резерв, когда Холкар схлестнулся с Синдией, иначе правда вылезла бы наружу.
