— Убежище саидского достоинства и власти, заклинание благородства, сведущий во всех делах, Ахмед-накиб, — медоточивым голосом произнес аталык Амин-ходжи, лучший друг и союзник кушбеги, — не потому ли ты противишься походу на Мерв, что на военный сбор три тысячи кара-чириков явились на ослах и нам пришлось отложить поход?
Большинство присутствующих громко захохотало. Анекдот вышел знатным. Ополченцы должны были являться конно и оружно, но у многих попросту не было денег на лошадь. А отвечал за все накиб — именно он ведал устройством, снаряжением и расположением войск во время походов, передвижений и войн.
— Достопочтенный Сайд Ахмед не раз проявлял образцы преданности и самоотверженности, — поспешил вмешаться эмир. — Что было, то прошло. Давайте решим, отправлять ли нам армию, собранную таким трудом, или будем ждать, когда прояснятся планы урусов. Что нам поведает кукальташ?
Кукальташ или «кормленный грудью одной матери» ведал делами разведки, состоя в прямом подчинении эмиру. Правда, Хайдар был лишен темперамента военачальника и правителя, все вопросы стремился скинуть на кушбеги, а сам углубленно изучал богословие, рассчитывая в скором времени превратиться в учителя, чтобы совмещать тяжкие обязанности монарха с радостями ученого-богослова (3). По этой причине повелителю Бухары потребовался доклад.
Начальник разведки права сидеть при эмире не имел. Он вышел из толпы придворных, поклонился и коротко доложил:
— Наши послы, прибывшие из Хивы, утверждают, что казаки могут вторгнуться к нам осенью, если мы не освободим урусов-рабов. Но нами замечены плавающие туда-сюда грузовые каюки, появление малых отрядов на юге ханства, устройство ими магазинов с продовольствием. Есть основания полагать, что готовится вторжение прямо сейчас.
Собравшиеся чиновники и улемы возбужденно зашумели. У каждого из присутствующих имелось в собственности несколько сот рабов, включая русских. Никто их не готов был отдавать. Первым, как ожидалось, высказался шейх-уль-ислам:
— Не о Мерве нужно думать сейчас, а о защите священных могил в Бухаре, наших мечетей и медресе! Парванчи! У тебя есть войско. Поступи так, как мы всегда действовали, когда воевали с хивинцами — выступи к Аму-Дарье и обороняй переправы у Чарджуя.
Все одобрительно закивали — не только сторонники Яхья-ходжи из религиозной партии, но и «государственники» Уткурбия-кушбеги. Редкий случай единомыслия огорчил эмира. Несмотря на то, что он был прямым наследником рода Мангитов и даже внуком чингизида по матери, его положение на троне было неустойчивым настолько, что приходилось играть на противоречиях в верхах. Конфликт шейх-уль-ислама и кушбеки Хайдар поддерживал искусственно, действуя в лучших традициях политики «разделяй и властвуй». Он тут же нанес удар по «исламистам», дабы не создалось впечатление, что Диван поступает только по их подсказкам.
— Армия у переправ — это мудрый совет. Но этого мало! Ишмухаммад-диванбеги! Ты оказал моему отцу неоценимую услугу, отправившись к Ак-Падишаху и доставив ему слона! Купил для нас медь и хорошее железо. Повтори свой подвиг — отправляйся на север и постарайся уговорить Искандера Первого, повелителя урусов, остановить своих людей. Мы подарим ему пять самых лучших чистокровных лошадей из нашей конюшни (4), — эмир задумался и решил проявить больше щедрости. — Нет! Пять будет мало, пусть будет пятнадцать. Да будет так!
Хайдар окинул быстрым взглядом недоверчивые лица своих вельмож и погладил сына по голове.
— Мальчик мой, просыпайся! Пришло время молитвы!
Оставив позади цветущие окрестности Хазар-Аспа, миновав несколько урочищ и кишлаков, войско двигалось вдоль Аму-Дарьи, разбивая в пыль мягкую сухую землю на берегах высохших арыков. Лишь они нас немного задерживали, в остальном мы ни в чем не терпели недостатка. Хивинцы все также продолжали снабжать нас свежими продуктами и отстали, когда потянулись уж совсем безлюдные места — песчаная пустыня без конца и без края, что на нашем, левом, что на бухарском, правом берегу.
Через девять дней марша, в дневном переходе от Амульской переправы, встали на дневку, поджидая отставшие полки. Здесь Платов после недолгого раздумья неожиданно переменил планы. Моя сотня, выступая впереди авангарда, обнаружила в конечной точки нашего похода вдоль Аму-Дарьи, в районе паромной пристани, на противоположном берегу, большое скопление вражеской конницы. На всякий случай я подобрал — в пяти верстах ниже по течению от Чарджуя — место, где река сужалась, имелся удобный спуск с нашего берега к воде и не менее подходящее мелководье на противоположном.
— Козин, Зачетов! Отправьте парочку ребят вплавь на ту сторону. Вроде бы, тишина там, никого не видать.
Выбранные урядниками казаки разделись догола, расседлали коней и приступили к водным процедурам. Переправа и возвращение прошли успешно, хотя коням пришлось дать долгий отдых перед обратным заплывом. Теперь можно было докладывать атаману.
