— Сюда! — заорал я что есть силы, призывая на помощь казаков.
Неспортивно? Плевать, зато действенно.
На всякий случай я скатился на пол, прикрытый простыми ткаными дорожками. И, похоже, сделал это очень вовремя. Снова что-то звякнуло об стену — эта сука явно швырялся мелкими ножами. Хренов ниндзя, не сюрикенами же он бросался? Как бы в Зару не попал…
Я замер, ожидая новой атаки и прислушиваясь к чужому дыханию. Вор был опытен, он профессионально скрывал свое местоположение, но в любом случае ему нужно было двигаться в сторону выхода.
— Держи вора! — повторил я свой призыв и в то же мгновение резко дернул дорожку, ведущую к дверному проему.
Вышло удачно, я сумел подловить вторженца. Уронить не уронил, но, вероятно, заставил покачнуться — теперь мне было известно, где он стоит. Сместился снова в сторону — туда, где было сложено мое оружие.
Циновка, выполнявшая роль двери-занавеса, закачалась, в комнату проник слабый тонкий луч света от светильника в предбаннике в виде арочного проема перед входом в комнату.
— Вашбродь! — раздался полный тревоги голос Мусы, тут же сменившийся криком боли.
Сердце пропустило удар: мой денщик ранен! Но зато я видел противника, его щуплую фигуру, пытавшуюся выскользнуть во двор караван-сарая. Мне уже не приходилось действовать вслепую. Бросил тело вперед и с размаха ударил кулаком в затылок вору. Под костяшками хрустнула кость, вторженец упал на колени, а затем и вовсе рухнул лицом в пол.
Черт! Я, похоже, перестарался.
— Муса, ты ранен? — окликнул денщика. — Если можешь, убери циновку, чтобы подсветить. Нападавшего я вырубил.
Тахтаров исполнил мое приказание, света стало больше, общая картина окончательно прояснилась. Татарин тяжело дышал, зажимая рану в плече, кровь тонкой струйкой стекала по его черкеске. В одежде что ли спал?
«О чем я только думаю!», — одернул я себя.
Наклонился, чтобы проверить пульс у вора. Он был однозначно мертв. Можно было заняться Мусой.
— Зара! Найди кресало и зажги свет!
В ответ раздались сдавленные истеричные рыдания. На помощь девушки можно было не рассчитывать.
«Твою мать! Только соплей мне не хватало!»
— Муса, ты как? Сильно досталось?
— Плечо мне пробили, вашбродь.
— Скидывай черкеску, сейчас перебинтую. Где ножик? Сам вынул?
— Ага!
— Тогда чуть потерпи.
Почти наощупь добрался до нищи со светильником, зажег свечу, подобрал с пола сумочку первой помощи. Бесстрастно переступив тело с расплывающейся лужей крови вокруг пробитой головы и занялся Мусой. Девушка продолжала всхлипывать, не замечая, что красуется почти голой.
— Зара! Прикройся! И хватит хныкать, все закончилось!
— Я устать! — взвизгнула она, натягивая на себя одеяло. — Устать от все время опасность, которая есть вокруг тебя!
Начиная волноваться, Зара могла перейти вообще на персидский.
— Давай потом?
Муса морщился, но мужественно терпел, пока я перебинтовывал ему плечо. Появились первые казаки, перевернули труп вора. Ничего необычного, какой-то хазареец… Спросили, звать ли стражу? Я кивнул. Делу нужно было дать официальный ход.
— Что он хотел? — бесстрастно спросил Муса, кивая на труп.
— Известно, что! Бумаги мои выкрасть пытался. И у него почти получилось. Хорошо, что Зара проснулась и спугнула вора.
Я прекрасно знал, кто выступал заказчиком этого преступления. Медраим-ага, больше некому. Найти бы его и голову открутить. У меня было его словесное описание от Азмуддина-ходжи, но что от него толку? Мускулистых бородачей среднего роста с горбинкой на носу в Кабуле пруд пруди. Маленькая деталь в виде шрама на кисти левой руки? Не сильно мне это поможет, как и понимание, что скорее всего шпион англичан должен скрываться в индийском квартале, где проживали купцы с юга. Надо же было мне прикончить вора! Вот он-то точно меня бы привел по нужному адресу! А теперь еще со стражей разбираться, к судье наверняка потащат!
Котваль, начальник полиции, мог выносить решения, не обращаясь к помощи шариатского суда. Правда, чтобы все упростить, я скрыл, что не являюсь мусульманином, ибо в противном случае все серьезно бы осложнилось. Убийство правоверного христианином — такое дело могли передать на рассмотрение шаху, если бы он был, или кази с муллой. Ранение Мусы тоже пригодилось в качестве смягчающего обстоятельства. В общем, разбирательство завершилось благополучно, отделались легким испугом, и я даже остался с профитом — вечером того же дня за мной пришли люди одного из претендентов на шахский престол, от Махмуда. По-видимому, главный полицай ему докладывал сложные случаи — к таковым были отнесены нападение и попытка кражи у человека, представившегося послом. Получается, шансы у Махмуда выше, чем у Шуджи? Ответа я не знал, но рассчитывал выяснить.
