– Да, это может быть кто угодно. Прошло уже достаточно много времени. Он вполне мог адаптироваться к здешней жизни, завести знакомства, открыть бизнес. Ему не обязательно возвращаться в лоно разведки, тем более, что его там врятли ждут после провала и такого скандала, – аргумент сотрудника МИ 6 был весьма веским.
– А что делать с этими письменами? – Бертрант указал на пергамент.
– У меня есть одна мысль по этому поводу, – загадочно проговорил махараджи, – я не всегда был таким безнравственным и безмозглым парнем….
– Ну, ты решил нас удивить? Тебе это удалось! – засмеялся Лоренс. – Я тебя другим не знаю. Именно в таком порядке. Безнравственный балбес!
– Ну, ну, я могу и обидеться, – также улыбнулся Нараян.
– Не тяни, говори! – подключился Эндрю.
– О чем это я? Ах, да! Когда я учился в Англии, меня заинтересовал этот язык. Я же, в конце концов, махараджи, индийский князь и мне было интересно узнать, на каком языке говорили мои предки. У нас был преподаватель, старый выживший из ума фанатик древнего Санскрита, так мне тогда казалось, который на лекциях только и говорил об этом мертвом языке и об Индии. Но узнав его поближе, я понял, что он просто талантливый ученый и специалист в этой области. Никто лучше его в Англии, а может и во всем мире не знаем больше об этом загадочной Харийской Каруне. Так вот, потом я загулял, и интересы мои поменялись, но проститься с этим стариком, я все же пришел. Он закончил преподавать и решил покинуть Англию и поселиться в Бомбее, поближе к своей единственной любви, Индии. И звали этого ученого Уильям Джонс. Он оставил мне свой адрес, сказав, что всегда будет рад видеть будущего махараджу у себя в гостях.
– А он хоть живой? – поинтересовался Бертрант.
– Не могу тебе сказать, но позвонить своим друзьям в Бомбей и попросить их узнать о судьбе этого старика, для меня не составит труда.
– Так звони! Мы должны понять, что написано в этом послании, если из-за него, возможно, уже погибли два человека и нам всем угрожает опасность, – Эргюсон не смог сдержать эмоций.
– Да, конечно! Как только у меня будет информация, я приеду и мы все еще раз обсудим, а сейчас извините, я и так много времени уделяю этой проблеме, дела все запустил. Конкуренты могут подумать, что я уже не так влиятелен, – махараджи встал. Его лукавая улыбка осветила лицо, – все будет хорошо, – он кивнул и вышел из кабинета.
Оставшись одни, Лоренс и Эндрю молча выпили по глотку виски. Ситуация была критическая и надо было что-то предпринимать.
– Утро вечера мудренее, – наконец сказал Бертрант, – сейчас все равно мы ничего не придумаем. Возвращайся к жене, постарайся ее успокоить. А я поговорю с Лаурой. Обсудим с ней, как наши женщины должны себя вести в этой ситуации.
Эргюсон медленно поднялся, лицо было суровое, шрам проступал белой нитью на тонком аристократичном лице. Все говорило о сильном волнении, но мужчина справился, тряхнул головой и, не произнося ни слова, прошел к выходу.
Наконец, Бертрант остался один. В голове не было ни одной мысли, только какая-то пустота и бесконечная тревога. За себя он не переживал, опасность постоянно была рядом с ним при таком образе жизни, ничего нового, кроме того, что сейчас Лоренс отвечал не только за свою жизнь. Рядом были близкие ему люди, которым грозила смерть. Такое случилось впервые. И впервые он не знал, что делать. Надо поговорить с Лаурой, возможно, отправить ее и Мэри в Европу, пока не поздно, а самим разбираться с проблемами. Это казалось лучшим вариантом в нынешних условиях. Подключить внешнюю разведку МИ 6 к решению возникшей проблемы с помощью Эргюсона представлялось маловероятным. Что им можно было рассказать? Какие доказательства предоставить? У них и так своих серьезных задач в Великобритании и Европе выше крыши. Надеяться сейчас можно только на себя. Как, впрочем, всегда.
На следующий день уже к обеду в Клуб пришли два индуса. Их встретил Амин и проводил в гостиную. Он не проявил к ним никакого доверия и остался стоять, несмотря на то, что Лоренс кивком головы приказал ему уйти. Молодые, улыбчивые, крепкого сложения, но глаза говорили сами за себя. Холодная сталь и тонкий расчет во всем. По-английски они не понимали, или делали вид, что не знали ни слова. Однако складывалось впечатление, что во все вникают и делают выводы. Бертрант спросил от кого они, хотя ответ был очевиден.
– Нас прислал Лорд,– был короткий ответ на хинди. Причем «Лорд» звучало, как кличка, а не как титул.
Тот, кто выглядел чуть постарше, представил себя и приятеля:
– Я Амар, а он Камал.
Лаконично и точно, больше ничего от них добиться не получилось. Они стояли с высоко поднятыми головами и смотрели прямо в глаза Бертранту, не обращая никакого внимания на огромного сикха, стоящего у них за спиной.
– Ваша задача охранять находящихся здесь двух белых женщин. Зовут Лаура и Мэри. Никого в Клуб без моего разрешения не впускать, если женщины надумают выйти в город, то только по одной и в вашем сопровождении. Меня обязательно поставить в известность.
