Помимо заметно возросшей сложности современной техники производства есть, однако, другие причины нашего сегодняшнего неумения замечать существование экономических проблем. Так было не всегда. В течение сравнительно короткого периода в середине прошлого века широкая публика видела и понимала экономические проблемы, несомненно, намного лучше, чем теперь. Но классическая система политической экономии, чье необычайное влияние способствовало такому пониманию, опиралась на ненадежные и частично на явно ложные основания; она достигла своей популярности ценой сверхупрощения в некоторых вопросах, оказавшегося губительным. И лишь много позднее, после того, как ее учение утратило свое влияние, постепенная перестройка экономической теории показала, что недостатки основных понятий классической политической экономии обесценили ее объяснение функционирования экономической системы в гораздо меньшей степени, чем это казалось вначале. Но в этот промежуточный период был нанесен непоправимый ущерб. Падение классической системы привело к дискредитации самой идеи теоретического анализа и была предпринята попытка заменить простым описанием экономических явлений понимание их причин. Вследствие этого было утрачено достижение целых поколений ученых - понимание природы экономической проблемы. Интересовавшиеся еще общим анализом экономисты были слишком озабочены восстановлением чисто абстрактных основ экономической науки, чтобы оказывать заметное влияние на мнения относительно политики. В основном из-за этого временного затмения аналитической экономической теории реальные проблемы, связанные с проектами плановой экономики, на удивление мало исследовались. Однако это затмение никоим образом не было обусловлено только врожденной слабостью старой экономической науки и проистекавшей отсюда потребностью в перестройке общей теории. Оно и не имело бы такого эффекта, если бы не совпало с подъемом другого движения, определенно враждебного рациональным методам в экономической науке. Была общая причина, одновременно подрывавшая позиции экономической теории и усиливавшая рост школы социализма; она определенно отбивала охоту к любым размышлениям о реальном функционировании общества будущего. Этой причиной стал подъем так называемой исторической школы в экономической науке[72], суть ее точки зрения состояла именно в том, что установить экономические законы можно только путем применения к историческому материалу методов естественных наук. Но природа этого материала такова, что любая попытка подобного рода обречена вырождаться в голый протокол, описательство и полный скептицизм относительно существования каких-либо законов вообще. Нетрудно понять, почему так должно было случиться. Во всех науках, кроме имеющих дело с общественными явлениями, опыт показывает нам только результат процессов, которые мы не можем непосредственно наблюдать и в реконструировании которых состоит наша задача. Все наши заключения относительно природы этих процессов по необходимости гипотетичны, и единственная проверка справедливости таких гипотез сводится к тому, что они оказываются равно применимы к объяснению других явлений. Что позволяет нам прийти таким индуктивным путем к формулированию общих законов или гипотез, касающихся причинной обусловленности, так это то, что возможность экспериментирования, наблюдения за повторением одних и тех же явлений при идентичных условиях, выявляет существование определенных регулярностей в отслеживаемых явлениях. Однако в общественных науках положение прямо противоположно. С одной стороны, эксперимент невозможен и, следовательно, мы не располагаем сведениями о четких регулярностях в сложных явлениях, как в естественных науках. Но, с другой стороны, положение человека посередине между естественными и социальными явлениями — по отношению к первым он есть следствие, а по отношению ко вторым — причина — приводит к тому, что важнейшие опорные факты, нужные нам для объяснения социальных явлений, частью принадлежат к общему опыту, а частью к
