В междуречье Среднего Днепра и Дона преемницей срубной культуры (середина II тыс. до н. э.) в XII–VIII вв. до н. э. явилась бондарихинская археологическая культура, носители которой этнически представляли собой смешение протоиранцев и протославян, строивших поселения на защищенных природой мысах, огораживая их с напольной стороны системой оборонительных валов и рвов. Наряду с укрепленными поселениями существовали и хорошо защищенные по всему периметру городища. Господствующим погребальным обрядом являлось трупосожжение с захоронениями в грунтовых могилах, наряду с которыми существовали и курганы. Развивалась собственная бронзовая металлургия, но не отличалась мощью, возможно, вследствие отсутствия собственных источников сырья.
Сложившаяся в XV в. до н. э. срубная культура, занимавшая просторы от Нижнего Дуная и Днестра до юга Урала, уже являлась собственно протоиранской, равно как и носители второго, третьего и четвертого этапов андроновской культуры XV–IX вв. до н. э., занимавших равнины юга Сибири и Средней Азии. Чудовищная засуха рубежа II–I тыс. до н. э. в значительной мере подорвала экономическую мощь протоиранской культуры степи, и белозерский этап (XII–X вв. до н. э.) развития западноиранского этноса особенно ярко свидетельствует о значительных трудностях, с которыми пришлось столкнуться некогда многочисленному и экономически процветавшему (XV–XIV вв. до н. э.) населению юга России.
В VIII в. до н. э. в движение пришло восточноиранское крыло евразийской степи, видимым проявлением которого стало вторжение в степи Нижнего Поднепровья, Подонья и Правобережного Поволжья исторических скифов, вытеснивших с юга России своих западных собратьев-киммерийцев и на тысячу лет занявших достойное место на юге Восточной Европы вплоть до III в. н. э., когда государство скифов подверглось окончательному разгрому от вторгшихся с севера Европы в Северное Причерноморье готов — представителей германского мира северо-запада континента.
Серьёзного сопротивления скифам со стороны киммерийцев на юге России оказано не было, и к VII в. до н. э. скифы практически безраздельно господствовали на огромных пространствах юга Восточной Европы.
Смена хозяев, произошедшая на юге России в VIII–VII вв. до н. э., на судьбы индоевропейского мира центра и северо-востока Европы оказала прямое влияние, приведшее к значительным изменениям путей развития протоисторического мира Европы. Уходя от скифов к западу и юго-западу, киммерийцы хотя и не сумели совершить культурный поворот в Европе, подобный произошедшему в XV в. до н. э. (культура курганных погребений), но значительную смуту и хаос в мир Европы внести сумели. На юге конечным пунктом движения киммерийцев оказался Малоазиатский полуостров, и греки о нашествии киммерийцев вспоминали как о набеге, но не как о завоевании (подобном дорийскому), не принесшем ни значительных разрушений или жертв, ни поворотов в культурном или экономическом развитии. Зато в центре Европы и на ее северо-востоке смена хозяев в степях Северного Причерноморья оказала прямое и весьма значительное влияние.
Очередная смута в южнорусских степях привела к гибели чернолесскои культуры X–VII вв. до н. э., представлявшей едва ли не крайний на востоке форпост оседлой центральноевропейской протославянской общности пахарей-земледельцев, прямых наследников индоевропейцев IV–II тыс. до н. э. севера и востока Европы.
Носители чернолесскои культуры были отброшены скифским вторжением к северу от украинской лесостепи в леса Среднего и Верхнего Поднепровья. И тут произошло смешение трех этнически обособленных начал. Северо-восток Европы с III–II тыс. до н. э. в значительной степени оставался во власти индоевропейских носителей культуры шнуровой керамики, заложивших основу балтской общности континента.
С другой стороны, леса Северо-Восточной Европы издревле населяли протофинские охотники, хотя и частично ассимилированные и отчасти вытесненные из долин крупнейших рек прото-балтами, все же сохранявшими за собой огромные малоосвоенные территории лесного северо-востока Европы. Уходящие под беспрестанными ударами иранских всадников к северу оседлые земледельцы, скотоводы и ремесленники восточноевропейской лесостепи VIII–VII вв. до н. э. этнически и культурно тяготели к протославянскому миру центра Европы. Они оказались третьим началом в рождении целого ряда культур лесной полосы запада России, ставших едва ли не первыми камнями в основании восточнославянской общности лесного северо-востока Европы.