ЖОРА. Эй, придурок, ты куда делся?
ЛЕНЬКА. Контушёвский, отзовись!
ЖОРА. Смылся, гад. Интересно, кто же там прибыл?
ЛЕНЬКА. Мне кажется, что если Контушёвский так хорошо его знает, значит
он — личность общительная. Подождем до завтра.
ЖОРА. Хорошо. Пока.
ЛЕНЬКА. Пока.
Продолжительное мыслемолчание
ГОЛОС. Немо, ты все еще здесь?
НЕМО. Да.
ГОЛОС. Ты тормоз. Я б за столько лет не то, что пешком ходить, бегать бы уже
выучился.
НЕМО. И это вместо приветствия?
ГОЛОС. Зачем? Вы и так здесь все с приветом.
НЕМО. Спасибо на добром слове.
ГОЛОС. Я смотрю, ты шутить научился? Похвально. За две тысячи лет первая шутка. Это радует. Пройдет еще тысяча и ты, глядишь, песенку споешь. Быстро учишься. Одним словом — способный…
НЕМО. Если ты и дальше будешь издеваться, я перестану с тобой общаться!
ГОЛОС. Куда ты денешься! Твоя болтливая сущность не даст молчать. Если
заткнешься, тут же засохнешь и превратишься в супергербарий… Лучше ответь, — на
дятла не богат?
НЕМО. Живет у меня целое семейство.
ГОЛОС. Отправь их всех сразу ко мне.
НЕМО. Это ты в бук вселился?
ГОЛОС. Я.
НЕМО. Отправил. И кто ты на этот раз?
ГОЛОС. Профессор.
НЕМО. И как зовут?
ПРОФЕССОР. Так и зовут.
НЕМО. Понятно.
ПРОФЕССОР. Меня всегда восхищала твоя сообразительность.
НЕМО. Спасибо за комплимент.
ПРОФЕССОР. У-у-у, как ты легок мыслью! Опять я попал в конгломерацию тупых идиотов! Эй, Контушёвский, ты-то хоть здесь еще?!
КОНТУШЁВСКИЙ. Здесь.
ПРОФЕССОР. Слава богу! Хоть будет с кем поругаться. Все ж веселее.
КОНТУШЁВСКИЙ. То есть, в ранг идиотов ты меня не ставишь.
ПРОФЕССОР. Эка, ты себе польстил!
КОНТУШЁВСКИЙ. Опять за старое взялся.
ПРОФЕССОР. Старое — это хорошо выдержанное новое.
КОНТУШЁВСКИЙ. Идиотская мысль.
ПРОФЕССОР. Идиотскими мысли становятся только после того, как вылетают из
дуба, в котором сидит Контушёвский.
КОНТУШЁВСКИЙ. Никакое звание — в том числе и профессорское — не сможет скрыть
очевидный факт, что быдло есть быдло. Все! Не желаю с тобой общаться!
НЕМО. Опять поссорились.
ПРОФЕССОР. Ну и не надо. Общайся с такими же садистами, как ты. Полон лес.
КОНТУШЁВСКИЙ. Я не садист. Я — мститель!
ПРОФЕССОР. Правда? Придется тебе снова Фрейда цитировать.
КОНТУШЁВСКИЙ. Пошел ты, со своим Фрейдом!
ПРОФЕССОР. Ну, вот и поговорили. Немо, что новенького?
НЕМО. Ничего.
ПРОФЕССОР. Этот затворник в среднем дубе так и не проснулся?
НЕМО. Нет.
ПРОФЕССОР. Зря. Чувствую, что там сидит тот еще фрукт… А из недавно
прибывших? Есть интересные экземпляры?
НЕМО. Есть. Двое московских убийц. Уже переругались с Контушёвским.
ПРОФЕССОР. Если ругаются с Контушёвским — это хорошо. Значит, приличные
ребята.
КОНТУШЁВСКИЙ. Что может быть приличного в убийцах?
ПРОФЕССОР. Вот ты сам себя и охарактеризовал. Ура! Садист ударился в
самокритику!
КОНТУШЁВСКИЙ. Тьфу на тебя!
ЖОРА. Привет, Профессор!
ЛЕНЬКА. Привет!
ПРОФЕССОР. Здравствуйте, ребятки! Ну-ка, доложите, кто такие?
ЖОРА. Я — Жора Мовсесян.
ЛЕНЬКА. Я — Леня Циммерман, по-прозвищу Македонец.
ПРОФЕССОР. А-а-а… Слышал, слышал. Работали киллерами. Один у Петровича, второй — у Гоги-грузина.
ЖОРА. Да. Ты их знал?
ПРОФЕССОР. Конечно. Преступный мир тесен.
ЛЕНЬКА. И как они сейчас поживают, если еще не сдохли?
ПРОФЕССОР. Живы-здоровы. На последней разборке Петровичу оторвало ногу
гранатой. Шкандыбает теперь с костылями. А Гоге пулями разворотило живот. Ему полжелудка отрезали и теперь он не может есть шашлык. А так у них все нормально. Все по-прежнему. Стригут лохов и снимают пенки с кретинов.
ЖОРА. Ну и черт с ними. А ты кто такой?
ПРОФЕССОР. Я — обычный преподаватель в одном из ВУЗов. Профессор. Доктор исторических наук. Специалист по истории Ближнего Востока и Центральной Азии.
ЛЕНЬКА. И именно за это тебя закатали в дерево?
ПРОФЕССОР. Почти. Я наладил поставки афганского героина. Огромными партиями.
ЖОРА. Я понял. У тебя и в прошлой жизни было прозвище «Профессор».
Петрович хотел этот бизнес у тебя отнять. Я должен был тебя грохнуть. Мне даже аванс выдали. Но — не сложилось.
ПРОФЕССОР. Ха-ха. Все сложилось. Свято место пусто не бывает.
ЖОРА. И кто же тебя замочил?
ПРОФЕССОР. Ваня Кацапет.
ЖОРА. Е-мае!
ЛЕНЬКА. Ха-ха-ха!
ЖОРА. Это же придурок, которому место только на Дурасовском рынке
в роли наперсточника, максимум!
ПРОФЕССОР. Правильно. Он решил меня убить в подъезде моего дома. Причем,
топором. И это ему удалось. Я, правда, долго убегал вверх по лестнице, а он, пыхтя, гнался за мной. В итоге — догнал. Никто из жильцов подъезда, естественно, не вышел на помощь, но зато все, глядя в дверные глазки, прекрасно запомнили убийцу. Теперь Ваня
ждет суда и надеется, что ему влупят пожизненное заключение.
КОНТУШЁВСКИЙ. Вот тебе и пожалуйста! Наводнил город героином. От этой гадости люди мрут почище, чем от оружия. Я бы на месте этого Вани взамен топора использовал хороший дубовый кол. Вот бы Профессору весело стало!
ЖОРА. Заткнись, зараза панская!
