Натлачен и круг тех, кого бывший бан, с итальянского согласия, привлек в этот орган, по-прежнему были озабочены положением и судьбой Словении в условиях ее оккупации, а особенно раздела государствами-захватчиками. Эти деятели надеялись, что участием в Консульте удастся влиять на итальянские власти в интересах защиты словенского населения самой Люблянской провинции, а также ряда словенских активистов, подвергавшихся репрессиям в Триесте. Кроме того, Натлачен, первоначально пытавшийся воздействовать на Рим в интересах ревизии произведенного раздела Словении между Италией и Германией, затем, когда стала ясной неосуществимость ревизии, особенно сосредоточился на ином: добиться, чтобы Рим выступил перед Берлином в пользу какого-то смягчения режима в германской зоне. В данных целях бывший бан и его сотрудники по Консульте предпринимали различные шаги как перед итальянской администрацией провинции, так и перед вышестоящими инстанциями фашистской Италии, включая самого Муссолини, который в начале июня 1941 г. принял делегацию Консульты во главе с Натлаченом. В тех же целях использовался и состоявшийся тогда же прием упомянутой делегации Папой Римским. Эти шаги Натлачена сопровождались подчеркнутым выражением верноподданичества и даже публичной благодарностью фашистскому режиму Италии.
Однако довольно скоро стала очевидной иллюзорность надежд, которые питали члены Консульты, и в частности сам Натлачен. Положение в германской зоне Словении не улучшалось. Ситуация же в самой Люблянской провинции стала быстро и сильно осложняться, когда со второй половины лета 1941 г. там начались антиоккупационные выступления, вскоре принявшие вооруженный характер, а итальянские власти стали отвечать широкими репрессиями в отношении населения. Репрессивные итальянские действия компрометировали в массах позицию деятелей во главе с Натлаченом, которые сотрудничали с оккупантами в Консульте. Это, а также негативная оценка политики Натлачена основным ядром руководства СНП, эмигрировавшим на Запад и представленным в правительстве Симовича, заставили бывшего бана уже в сентябре 1941 г. подать в отставку из Консульты. Тогда же и в последующие несколько месяцев конца 1941 - начала 1942 г. так поступили и еще некоторые члены данного органа7. Сам этот орган потерял значение, и его деятельность фактически стала сходить на нет.
Позже, в условиях все большего подъема начавшейся вооруженной борьбы против захватчиков, которой руководила компартия, итальянские власти оказались, однако, вынужденными, особенно с лета 1942 г., интенсифицировать политику сотрудничества с теми словенскими силами, которые были готовы так или иначе взаимодействовать с оккупантами в противостоянии прокоммунистическому Сопротивлению. Позиция этих сил, прежде всего круга деятелей, на протяжении предшествующего времени объединявшихся вокруг Натлачена, была обусловлена как их враждебным отношением к коммунистам, так и тем, что партизанское движение, развивавшееся под коммунистическим руководством, вызывало массовые репрессии итальянских оккупантов против населения, сопровождавшиеся довольно многочисленными человеческими жертвами8. Натлачен и те, кто в той или иной мере стоял на аналогичной позиции, рассматривали коммунистические действия, сопряженные в конечном счете с подобным результатом, в качестве «безответственной авантюры», угрожавшей самому физическому существованию словенцев. И считали необходимым содействовать подавлению прокоммунистического Сопротивления.
Итогом было начавшееся с итальянского согласия в середине 1942 г. создание территориальных словенских вооруженных формирований, которые помогали оккупационным силам в борьбе с действовавшими под коммунистическим руководством партизанскими и диверсионными группами. Создававшиеся коллаборационистские формирования возглавлялись в большинстве случаев словенцами-офицерами бывшей югославской армии, возвращенными с этой целью итальянцами из плена, и находились под контролем итальянского командования. Официально эти формирования оккупационные власти именовали добровольной антикоммунистической милицией, а в обиходе они получили название «сельской стражи» или «белой гвардии». К середине 1943 г. они насчитывали примерно 6 тыс. человек9. Этот военно-полицейский коллаборационизм дополнялся новым оживлением политических форм коллаборационизма. В мае 1942 г. итальянские оккупанты, вернув из плена, поставили градоначальником Любляны бывшего югославского генерала Леона Рупника. А весной 1943 г. были предприняты меры по обновлению деятельности Консульты. И в конце мая - июне 1943 г. был назначен новый состав этого органа. Его главной фигурой стал Рупник10.
