Но независимо от того, какими на самом деле соображениями руководствовался Трумэн, главным было то, что вследствие его позиции попытка поставить югославский вопрос, предпринятая Черчиллем, окончилась неудачей. Советская сторона проинформировала об этом Тито и стала вместе с ним готовить контрмеры против возможной повторной британской попытки поднять в Потсдаме тот же вопрос. В частности, у Тито был запрошен материал о неудовлетворительном, с югославской точки зрения, положении в Триесте и прилегающих районах Истрии и Словенского Приморья, которые отошли под военный контроль западных союзников, но на которые претендовала Югославия65. 25 июля 1945 г. югославское правительство направило «большой тройке» письмо с обвинениями по адресу западной военной администрации в упомянутой области. И когда к концу конференции уже новое, лейбористское правительство Англии66 действительно вернулось к проблеме невыполнения соглашения Тито - Шубашича, советская сторона выдвинула на обсуждение вопрос о ситуации в Триесте и на окружающей территории, сославшись на это письмо. Рассмотрение в Потсдаме югославских обвинений, а также выдвинутого одновременно советской делегацией вопроса о положении в Греции, занятой британскими войсками, было нежелательно англичанам. И они предложили снять с обсуждения все упомянутые предложения: как свое, так и советские. Сталин тут же согласился67. Таким образом, надежды меньшинства в югославском правительстве и британских властей, что удастся использовать Потсдамскую конференцию для давления на Тито, остались неосуществленными.
Тем временем коммунистическое руководство Югославии предпринимало усилия, призванные, по возможности, нейтрализовать оппонентов или колеблющихся в составе правительства, укрепить внутриполитические позиции режима, улучшить его имидж. Одним из направлений этих усилий явились принятые в конце июня - июле 1945 г. решения упразднить суды национальной чести в Сербии с Воеводиной, Черногории и Македонии, объявить новую амнистию, прекратить многочисленные расстрелы взятых в плен участников коллаборационистских воинских формирований, в частности военнослужащих домобранских войск НГХ, в какой-то мере улучшить их содержание в лагерях68.
Другим направлением стали политические маневры, связанные с подготовкой I съезда Народного фронта Югославии (НФЮ), решение о проведении которого было принято Политбюро ЦК КПЮ 11 июня69. Съезд, первоначально намеченный на середину июля, но затем отложенный на начало августа 1945 г., должен был декларировать общеюгославское объединение организаций НОФ/ЕНОФ/ОФ, до того формально существовавших лишь в рамках каждой по отдельности из федеральных частей в составе ДФЮ. Намереваясь использовать съезд как манифестационно-пропагандистскую акцию, направленную на мобилизацию сил под руководством КПЮ, коммунистическая верхушка стремилась к тому, чтобы большинство довоенных партий, вопрос о легализации которых волей-неволей встал в повестку дня, оказалось вовлеченным в НФЮ.
Расчет был прост: в составе НФЮ будет легче контролировать эти партии, навязывать им и той части народа, которая была бы склонна следовать за ними, позицию в большей или меньшей степени поддержки правящего режима либо, по крайней мере, его принятия, пусть даже вынужденного, и примирения с ним. Поэтому в июле - начале августа коммунистическое руководство усиленно старалось договориться об участии в съезде не только с деятелями тех партий и групп, которые уже раньше присоединились к НОФ/ЕНОФ, главным образом в Сербии, а отчасти в Боснии и Герцеговине и в Черногории, но и с некоторыми политиками, до того к организациям Фронта не примыкавшими. В частности, по понятным причинам, особая заинтересованность в этом смысле была проявлена в отношении Шубашича. Он в ответ на сделанное предложение колебался. Сначала пытался обусловить участие в НФЮ получением разрешения на легализацию прежней ХКП и на ведение переговоров с Мачеком. Затем, не получив разрешения, отказался, но еще раздумывал, не примкнуть ли к НФЮ, надеясь, что Фронт, хотя бы со временем, станет в какой-то мере коалицией70.
