Вебер замолчал. Ничего не случилось. Я посмотрела на Лукаса. Мы встретились взглядами, и я увидела его страх, но он жестом показал мне, что нужно оставаться спокойной и ждать. Вебер два раза повторил просьбу и тоже стал ждать. Мы все ждали. Единственным звуком в помещении было гудение холодильника.
– Он не отвечает, – мягко заметил Лукас. – Он не желает вмешиваться. А теперь, если хочешь вести переговоры, ты должен опустить нож. Я не стану с тобой разговаривать, пока ты держишь нож у ее горла.
Вебер в последний раз посмотрел на потолок, а затем перевел взгляд на Лукаса:
– Если я опущу нож, они меня застрелят.
– Нет, тебя не застрелят. Они опустили оружие и не станут рисковать – ведь ты можешь успеть воткнуть нож ей в горло до того, как они прицелятся и выстрелят. Опусти нож…
Лукас продолжал спокойным тоном разговаривать с Вебером, нож у моего горла дрожал. Если он только один раз слишком сильно надавит… О боже, мне тяжело дышать! Передняя часть моей блузки пропиталась кровью и прилипла к коже. Куда меня ранили? Ниже сердца – это я знала, но что там находится? Какие органы?
А затем у меня промелькнула мысль: черт побери, я стою и пускаю сопли, надеясь, что мой парень спасет меня до того, как я истеку кровью. Типичная ведьма.
Я закрыла глаза и начала шептать заклинание. Рядом, заглушая меня, звучали голоса двух мужчин, с каждым слогом лезвие сильнее впивалось в мое горло. Я продолжала, стараясь ничего не замечать. Когда я произнесла последние слоги, нож замер. Я сглотнула, молясь, чтобы это не было совпадением. Досчитала до пяти, не начнет ли нож снова трястись. Не начал. Я еще раз сглотнула, сконцентрировала все силы на том, чтобы заклинание не потеряло силу, и очень медленно скользнула в сторону, подальше от ножа.
– Не смей… – произнес Вебер, затем понял, что не может пошевелить рукой с ножом. – Какого…
Он вытянул другую руку, чтобы схватить меня, но я уже была вне пределов досягаемости. Действие заклинания прекратилось. Я увидела, как лезвие опускается вниз, развернулась и бросилась на пол. Нож полоснул по боку. Затем Лукас отшвырнул меня в сторону, выбил нож из руки Вебера, и за того
Следующий час пронесся невообразимо быстро. Помню я его кусками. Лукас обрабатывал мои раны. Адам шагал взад и вперед. Командир присланной Кабал-кланом группы отдавал приказы. Потом появился еще какой-то мужчина, который занялся моими ранами. Адам задавал вопросы. Лукас меня успокаивал. Груз у меня на груди делался все тяжелее. Я хватала ртом воздух. Хлопнула дверь. Неровная дорога под шинами автомобиля…
В следующий раз я пришла в себя на какой-то кровати, которая дрожала и качалась.
– Наконец-то.
Это был голос Лукаса, но шел он издалека и звучал приглушенно. Он сжал мое предплечье, я ощутила тепло его пальцев. Затем его дыхание защекотало мне ухо.
– Мы здесь, – сказал он, но все равно его голос звучал так, словно он находился на другом конце комнаты. Мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. – …Ты меня слышишь?
Стук, звук открываемой двери, свет из тусклого стал ярким, как в полдень. Лукас крепче сжал мою руку.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он холодно. Ему ответил другой голос. Знакомый… Беницио.
– Я приехал с группой. Нашей группой. Той, которую ты запросил. Как она?
Какой-то звон, тихий звук голосов. Кровать дернулась. Лукас гладил меня по лбу, пока кровать поднималась. Еще толчок, кто-то пробормотал извинения, и меня вынесли на солнечный свет. Скрип колес и нахлынувший поток воздуха. Рука Лукаса нашла мою и сжала. Мы куда-то отправились.
– Ты расстроен, – заметил Беницио тихо.
Мне удалось открыть глаза, и я увидела Лукаса. Он быстро шел рядом с каталкой, на которой я лежала. Беницио шагал рядом, наклоняясь к сыну, чтобы больше никто не слышал его слов.
– Это тебя удивляет? – спросил Лукас холодным тоном, которого я никогда у него не слышала.
– Я не виню тебя за то, что ты сердишься, но ты же знаешь – я не имел к этому отношения.
– Произошло недоразумение. Или просто так совпало. Ты уже решил, на чем остановиться? Если нет, я предлагаю недоразумение. Удобнее увиливать и уклоняться от прямых ответов.
Беницио потянулся к свободной руке Лукаса.
– Лукас, я…
Лукас схватил руку отца, сжал ее и оттолкнул. У Беницио округлились глаза. Лицо Лукаса исказилось, он повернулся, чтобы что-то сказать, но заметил, что у меня открыты глаза, и остановился на полпути. Склонился надо мной и чуть не упал, пытаясь не отстать от каталки.
– Пейдж? Ты меня слышишь?
Я попыталась кивнуть, но мне пришлось ограничиться морганием. Он сжал мою руку.
