– Черт побери, – воскликнула я, хватая ртом, воздух после того, как мы прекратили целоваться. – Мне этого не хватало, Кортес. Прошлой ночью я гадала, какой вес способна выдержать моя больничная койка. Следовало провести проверку.
– Возможно, сегодня ночью.
– Сегодня ночью мы переезжаем в гостиницу и на двуспальную кровать.
– Ты уверена, что хочешь?
Я дала понять, что хочу. После нескольких минут поцелуев я просунула руки между нашими телами, расстегнула ему рубашку и провела ладонями по его голой груди.
– Знаешь, Карлос заставил меня задуматься, – призналась я. – Если я стану женой главы клана…
– Соглавой, если не ошибаюсь?
– Прости. Соглавой. Это будет стоить мне многих минетов, не так ли?
Лукас рассмеялся.
– Да, боюсь, что многих.
– В таком случае, за несколько дней в больнице я отстала от нормы. Мне нужно наверстывать упущенное. – Я провела пальцем по груди вниз и запустила его за пояс брюк. – Врач не велел нагибаться, но насчет опускания на колени разговора не было.
Лукас резко вдохнул. Я улыбнулась ему.
– Ну, как?
– Мне очень не хочется отказываться, но ведь ты еще не поправилась. – Он завел руки под юбку и задрал ее, его губы опустились к моему уху. – Могу ли я предложить что-то требующее меньшего напряжения и усилий?
Я опустила юбку на место.
– Нет. Или минет, или ничего. – Я шагнула назад к двери. – Конечно, если мое предложение тебя не интересует…
Он притянул меня к себе, затем приложил мою руку к ширинке собственных брюк.
– Чувствуешь заинтересованность?
– Не уверена, – ответила я, проводя кончиками пальцев по набухшей плоти. – Может, немного и есть…
– Немного?
– Сложно сказать… – Я расстегнула ему ремень, затем молнию и запустила руку в трусы. – Мм, давай посмотрим. Да, можно сказать, что заинтересованность чувствуется.
Я опустилась на колени и принялась отвлекать его от дурных мыслей.
Потом мы тихо беседовали, откладывая выход из кладовки. Без пятнадцати восемь я высвободилась из объятий Кортеса.
– Осталось пятнадцать минут, – строго объявила я. – Нам пора идти.
– Через минутку. – Он поцеловал меня. – Я люблю тебя.
– Конечно, любишь. Ты должен. Это закон.
– Закон?
– Любая девушка, сделавшая парню минет в кладовке с метлами, заслуживает, по крайней мере, одного «Я тебя люблю». Независимо от того, так ли это.
Он рассмеялся и поцеловал меня в макушку.
– Это так. Ты же знаешь.
– Знаю. А еще я знаю, что если мы не попадем в зал суда до начала процесса, то там найдут причину вообще нас не пускать.
Когда Лукас толкнул дверь в холл, до нас донеслись голоса. Все говорили подобающим случаю серьезным тоном. Внезапно разговоры прекратились, и все головы повернулись в нашу сторону. Там собралась, по крайней мере, дюжина мужчин, от подростков до пенсионеров, все в костюмах, стоящих столько, сколько мы платим за квартиру за три месяца, и все – колдуны. Я сделала шаг в зал – и ледяные взгляды чуть не заморозили меня на месте. Мне вспомнилось, как в средней школе я вступила в компьютерный клуб, в котором до меня состояли только парни.
Лукас чувствовал себя теперь гораздо лучше и просто обвел зал взглядом, раз или два кивнул, затем обнял меня чуть ниже талии и повел сквозь толпу.
Седовласый мужчина лет семидесяти, подчеркнуто прямо державший спину, преградил нам путь. Мой взгляд упал на черную ленту поперек рукава его пиджака. – Ты думаешь, что делаешь? – прошипел он. – Как ты посмел привести ее сюда?
– Пейдж, это Томас Наст, глава Кабал-клана Настов. Томас, это Пейдж Винтербурн.
Томас Наст. Мой взгляд вернулся к черной ленте. Она повязана в память о его сыне Кристофе. Значит, это – дедушка Саванны.
– Я прекрасно знаю, кто она, ты… – Он удержал готовые вырваться слова, уловимо щелкнув языком. – Это пощечина нашей семье, и я не стану ее терпеть.
Лукас спокойно встретил гневный взор старика.
– Если вы имеете в виду события, которые привели к гибели вашего сына, могу ли я напомнить, что именно ваша семья заварила всю кашу? Кристоф начал борьбу за опекунство в нетрадиционной манере и таким образом нарушил внутреннюю политику Кабал-кланов.
– Мой сын мертв. Не смей намекать…
– Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо. События, ставшие причиной смерти Кристофа, были запущены им самим и произошли исключительно по его воле. Что касается самой смерти, то Пейдж не имеет к ней никакого отношения. Если бы были хоть какие-то доказательства противоположного, то вы бы сами их представили во время проводившегося этим летом расследования. А теперь, если вы нас извините…
– Она не будет сидеть в нашем зале суда…
– Если бы не она, никто из нас сегодня не сидел бы в этом зале суда. Всего доброго, сэр.
Лукас обошел Наста и провел меня в следующую дверь.
