Инеистый великан полностью

Далеко-далеко на Севере была некая страна, и называлась она Ётунхейм, а жили там великаны, которые звались хримтурсы — инеистые великаны. Бог Тор[2] постоянно воевал с ними и истреблял их, убивая своим молотом; но один Великан все же остался в живых. Он укрылся в айсберге близ Северного полюса и жил там еще даже в прошлом году. Никто не знал, сколько ему лет, может, три или четыре тысячи, потому как ни в одну церковную книгу он вписан не был. Был этот Великан высоченный, но глупый. «Один километр высоты и шесть километров глупости», — говорили о нем в народе. Ну, может, то был всего лишь оговор, но и половины такого роста, да и глупости тоже, вполне хватило бы.

Инеистый Великан держался молодцом, хотя и был такой древний. Он совсем замерз и превратился в ледышку. Холод он, пожалуй, переносил неплохо, но в оттепель — боялся растаять. В айсберге своем он большей частью спал, но каждые сто лет просыпался и оглядывался вокруг, желая узнать, что же делается в мире. Это освежало и взбадривало его, ведь он, верно, думал, что сможет продержаться еще тысячу лет.

У инеистых великанов прежде состояли на службе маленькие хитрые карлики, что звались черными альвами[3]. Они могли видеть сквозь гору и умели все на свете, не умели только создавать солнечный свет.

В стародавние времена были они так многочисленны, что только, бывало, крикнешь в лесу, как наверняка тотчас получишь ответ! Но ныне и черные альвы также исчезли вместе с инеистыми великанами, так что на свете остались всего-навсего один Великан да один Альв. Инеистый Великан, обитавший в айсберге близ Северного полюса, поставил своего Черного Альва на стражу у айсберга, пока он спит.

В нынешнем году пробудился Великан чуть раньше Рождества, одним пинком пробил дыру в айсберге и вытянул свои затекшие ноги.

— Сколько лет минуло с тех пор, как я заснул? — спросил он Черного Альва, стоявшего на страже у подножья айсберга.

— На сто лет ближе к концу света, — ответил Черный Альв.

— Так, так! — молвил Великан. — Появился ли в мире за эти сотни лет кто-либо умнее и сильнее меня?

— А откуда ему взяться? Могучий Инеистый Великан, ты — самый сильный и самый умный на всем свете!

— Но я начинаю стареть!

— Это ничего не значит, коли можно спать, как ты. Когда спишь, становишься сильным и мудрым, а никто не умеет спать так, как ты.

— Надо думать! Но как поживает ныне Тор?

— Тор отправился погостить к Одину в Вальхаллу[4]. Теперь он редко разъезжает на своей колеснице в облаках.

— Надеюсь, нынче грозы нет?

— Что, откуда взяться посреди зимы грозе?

— Тогда выйдем и отправимся в Ётунхейм. Садись ко мне на закорки! Люди становятся все глупее. Хочу поглядеть, насколько они поглупели за эту сотню лет!

Черный Альв взобрался на спину Инеистого Великана и уселся там, словно муха. Ведь Альв ростом был не больше мальчонки, на которого надели его первые брючки.

Ледяной, припорошенный инеем Великан потянулся так, что его узловатые костистые ноги хрустнули, натянул на них семимильные сапоги и через несколько шагов оказался у горы Растекайс в Лапландии.

— Ну, меня радует, что скалы не растаяли на солнечном свету. Но что это за черные линии виднеются там, вдали, на снегу?

— Это — железные дороги, могучий Великан. Западная ведет к Лофотену, а Восточная успела добраться до Улеаборга.

— Железные дороги? Это что — замерзшее железо?

— Нет, глупые люди придумали много разных фокусов за последние сотни лет. Сейчас они проезжают по железным дорогам шесть миль в час.

— Шесть миль! Есть о чем говорить! — презрительно воскликнул Великан.

И, сделав семимильный шаг, очутился уже в округе Тромсё в Северной Норвегии. Там он запутался в телеграфных проводах и чуть не сломал одну из своих хрупких ледяных ног.

— Нет, что за дурацкие силки поставили они песцам? — пробормотал он.

— Да, разве это не глупость! — подхватил Черный Альв. — Вот так они и болтают между собой по этим проводам.

Инеистому Великану вскоре наскучило в Норвегии, он повернулся и, сделав несколько шагов, очутился близ озера Энаре в Лапландии. Здесь из трубы домика новопоселенца, будто красный огненный столб, поднимался в морозный зимний воздух дым. Вместе с дымом донесся и приятный запах; он пришелся Великану по вкусу.

— Что это маленький народец варит?

— Люди варят кофе.

— Кофе! Это что-то вроде каши?

— Могучий Великан, кофе — что-то вроде бурого супа, он приносит радость людям.

— Давай попробуем этот бурый суп! — сказал Великан и сделал шаг вперед, забыв, что тем самым окажется в семи милях от кофейника.

Иногда ходить в семимильных сапогах бывает неудобно!

— Глянь-ка, хижина убежала от меня! — сердито сказал Великан.

Какой-то маленький черный предмет валялся в снегу. Великан поднял его, повертел, сунул в рот и начал его жевать.

— Это жилистый твердый кусок оленины, — заметил он. — Должно быть, оленина долго сушилась на солнце.

— Пожалуй, — согласился Черный Альв. — Вообще-то люди называют это резиновой галошей. Какой-то проезжий потерял ее, уронив в снег.