Гоблин Оди сделал все, чтобы попасть на затерянный в океане мятежный Формоз — вышедшее из-под контроля глобальное убежище. А когда план сорвался… Оди без раздумий пошел на авантюру — что угодно, лишь бы добраться до цели, доказав, что при…
Дем Михайлов.
Инфер-5.
Глава первая.
— Я тебе кадык выгрызу, сука! Я тебе кадык выгрызу! — пронзительный визг перемежался с глухой возней, мужским сопением, чьим-то злорадным хохотом, перемежаемым хриплым кашлем. С той же стороны долетали теплые брызги…
— Кто я такой? — повторил я возможно уже в тысячный раз, чувствуя, как где-то прямо за костяным щитком лба, внутри черепа что-то набухает, причиняя сильную и почему-то желанную боль — Кто я такой?
— Да уймите этого размороженного дебила! Мешает!
— Отпусти меня! Я не дамся! Не дамся!
— Лежи молча, уродина! Радуйся, что мы наши херы в тебе искупаем!
— Отпустите!
— Кто я такой?
Пошатнувшись, уперевшись рукой в песок, я силой сжал пальцы, ощутив, как острые осколки битых ракушек разрезают кожу. Внутрь тут же попала морская соль и я улыбнулся, с наслаждением ощущая такую злобную и такую очищающую боль…
— Кто я такой?!
— Заткнись!
— У меня от его бубнежа удило опало… и как теперь трахать, если мой гордый морской угорь заснул? — огорченно выдохнул хриплый — И так нечасто встает… Зиро! Врежь ему, мальчик мой! Врежь ушлепку!
— Да, папа Гольдер!
— Кто я такой?! — прохрипел я, сквозь кровавую пелену и раскалывающую голову боль начиная видеть что-то смутное… некий знакомый силуэт…
Удар…
Мотнув головой, я завалился на бок, на автомате перекатился и опять замер, сжимая в кулаках соленый песок.
— Кто я такой?!
— Хера у него мышцы… а мозгов нет… Ну?! Че пялишься? Врежь ему еще!
— Он утек от второго удара… утек от моей коронки… и легко так…
— Кто я такой?!
— А дерьмо китовое! Бей его, Зиро! Его же все бьют! А он принимает как подушка! Ну?! Врежь! А после этой уродливой конфетки побалуем свои херы мускулистой жопой этого непочатого…
— Ща вломлю… — уже куда уверенней заявил шагнувший ко мне сбоку широкоплечий, но тощий и мосластый парень с удивительно крупными кулаками.
— КТО Я СУКА ТАКОЙ?! КТО Я СУКА ТАКОЙ?! А?! А?!
— Н-на!….
Темный кровавый кокон вокруг меня лопнул, опав вниз красными брызгами.
— Оди… — выдохнул я, вскидывая руку, ловя и резко выворачивая пойманное — Я Оди…
— А-А-А-А-А-А!
— Гоблин Оди…
— А-А-А-А-А-А!
— Помогите ему! Помогите! Он же руку ему сейчас выло…
Хруст… я со злобным радостным оскалом вывернул сильнее, доламывая локтевой сустав. Резко встав, дернул искалеченную руку за собой, заставляя ее обладателя подняться с колен, на которые он упал.
— Я Оди…
— Отпусти! ОТПУСТИ МОЮ РУКУ!
Шагнув назад, резким рывком вверх и назад я вывернул ему руку из плечевого сустава.
— А-А-А-КХ…
Выпучив глаза, он опять упал, не сумев выдавить ни слова из пережатой его же переломанной вывернутой рукой собственной глотки. Натягивая мясную хрустящую херню посильнее, поверх его мелко трясущейся башки я с интересом взглянул на хриплого.
Папа Гольдер… изумленный старик продолжал сидеть на старом деревянном ящике. Даже позу свою сохранил гордую — спина выпрямлена, ляжки раздвинуты, вниз свисает тот самый опавший хер, прильнувший к доскам ящика и совсем не похожий на гордого морского угря.
Еще двое держали на песке замершую голую девку, имеющую из одежды лишь обрывки веревки на руках и ногах. Веревки на руках уже привязаны к вбитым в песок кольям. Ноги пока свободны, но на них сидят похожие друг на друга дочерна загорелые крепыши со странно короткими толстыми шеями. Мускулистые руки вызывают уважение — у кого-нибудь, но только не у меня.
Сорвав с пояса умирающего Зиро заплетенный в конец веревки достаточно солидный морской голыш с торчащими с одной стороны плоскими шипами, я без замаха метнул от бедра и… сидящий на ящике папа Гольдер мелко задергался, с диким воем хлопая себя по ляжкам и не сводя глаз с расплющенного камнем и пробитого шипами «морского угря».
— Ну чтобы не шипел — пояснил я с доброй улыбкой.
— А-А-А-А-А!
Толкнув Зиро вперед, я прыгнул следом, приземлившись пяткой ему на горло. Следующий прыжок опустил меня рядом с ящиком-троном, украшенным старческим пришпиленным членом. Выхватив из песка нож — старик как раз за ним тянулся — я полоснул и отпрыгнул.
— А… — сказал папа Гольдер, подпрыгивая, на проснувшихся инстинктах отскакивая и вдруг понимая, что ничто больше не крепит его к старому деревянному ящику.
— Я гоблин Оди — счастливо улыбнулся я палящему солнцу и крутнул в пальцах нож.
Через секунду два крепыша уже убегали. Первый получил брошенный нож под левую лопатку и рухнул. Второй, прыгнув в сторону, развернулся и с яростным воплем побежал на меня, занося короткую шипованную дубинку. Как же сука знакомо… Я метнул навстречу бегуну подарок. Запнувшись, он рухнул на колени, прижимая к лицу пальцы. Помимо боли его лицо выражало изумление — он нащупал на своем пробитом лбу обмякший окровавленный член, приколоченный камнем…
— Да у меня во лбу торчит папы Гольдера хер… — пробулькал он…
— Да — согласился я, перерезая ему глотку подобранным осколком большой раковины — Да…
