Подняв глаза, мертвец увидел, что громыхающее небо покраснело. Ливень буквально вскипел, теперь его капли обваривали кожу. Хотя упырь почти не чувствовал ожогов, нечто внутри него отозвалось зову пламенной вышины и почерпнуло силы в ее ярости.
«Спаяны кровью», – вдруг вспомнило существо. Вслед за этим обрывком прошлого возник другой, такой туманный, что вурдалаку пришлось ловить его, пока он не рассеялся.
– Заы-ы-ы о уо-оы, – простонал мертвец, засовывая руку в карман шинели.
Его пальцы наткнулись на холодный металлический шар.
Ухмыляясь, Зеркальный Странник разрубил шестое кольцо молельщиков и поджег очередную живую цепь вокруг шипа. Как только у рабов лопнули глаза, искры памяти их господина распалили воспоминания самого путника, и он узрел…
Борясь с потоком тоски и страданий врага, Зеркальный Странник достиг седьмого круга и поднял меч. Из его рта вместе с презрительной руганью вылетела струя дыма.
Клинок опустился.
Небо рассекла багряная молния, нанесшая тучам кровоточащую рану. Взревев, смерч метнул в гору множество огненных шаров. В отличие от причудливого пламени, что мучило город раньше, они испепеляли все на своем пути: прокладывали выжженные полосы в рядах ходячих мертвецов и сжигали здания дотла.
Из руин выскакивали покрытые шипами демоны. Мотая вытянутыми головами, они мчались к вершине пика на сгибающихся назад ногах. Тела долговязых тварей покрывала красная чешуя, а глаза, сверкающие, как пойманное адское пламя, выдавали в них отпрысков огненной бури. Со звериным ревом они набросились на отродий чумы, разрывая их когтями или рубя зазубренными мечами. Резня замедлялась лишь в те секунды, когда кровожадным созданиям попадалось одно из тлетворных чудищ варпа.
– Так сгорает последняя завеса! – провозгласила Милосердие, когда сплетенные двойняшки приземлились на ступни-иглы. Их общее тело еще сотрясалось в корчах перерождения – мышцы выворачивались, конечности вытягивались и меняли форму.
– Ложись! – рявкнула Асената, бросая их обоих наземь.
Еще один огненный шар со свистом пронесся над сестрами и запалил дом, с которого они только что спрыгнули.
– К свету! – приказала Гиад, неловко поднимаясь на ноги. Она не привыкла управлять собой в обличье двойняшки.
– Куда ж еще? – согласилась Милосердие.
Тряхнув руками, она превратила пальцы в острые ножи и перехватила контроль над движениями тела.
Сестры помчались вверх по склону, как комета с хвостом из траурно-черных волос. Подскакивая и уклоняясь, они прорезали себе путь через осаждающую армию, перемещаясь так проворно, что никто из жертв заразы не успевал ударить в ответ. Сверху к ним стремительно метнулся хоботок, но двойняшки вильнули вбок, развернулись обратно и отсекли придаток, еще не втянувшийся обратно. Захохотав, Милосердие взмыла на плечи кому-то из упырей, оттолкнулась, закружилась в воздухе и вспорола брюхо зависшей над землей демонической мухе, которая и атаковала сестер.
При падении они пронзили ногами-шипами гигантского слизня, исторгнув из его спины гейзер какой-то мерзкой жижи. Тварь повернула голову и щелкнула челюстями, однако Милосердие уже отпрыгнула прочь, окруженная брызгами склизкой гадости.
– Трон и Терний! – хором воскликнули двойняшки, набирая скорость.
Капли телесных соков монстра слетали с их глянцевитой кожи полночно-черного цвета.
Асената позволяла Милосердию управлять ее телом, но держала сучку на коротком поводке, грозя ей параличом за отклонение от оговоренного маршрута. Сестре еще не хватало сил, чтобы забрать у Гиад всю власть над их сутью, и даже мгновенное разногласие могло погубить обеих. Милосердие была чудовищем, но не дурой. Скорее всего, она тянула время, дожидаясь, когда Асената ослабит хватку…
– Нет, дорогуша, – промурлыкала двойняшка, уловив сомнения сестры. – Мы танцуем перед концом света, так что сойдем со сцены вместе! – Взмахнув рукой по дуге, она обезглавила трех мертвецов острейшими когтями. – Кроме того, я хотела бы плюнуть на твой драгоценный огонек!
