То, что несколько секунд назад было блондинкой, не упало только потому, что оставалось по-прежнему связано с пульсирующим красной массой живым, пьющим шлангом — хоботом, который все сосал и тянул в себя.
В кафе был слышен только этот звук — неприличное сербанье, чмоканье с посвистыванием и подхрапыванием. Блондинка хотела гаспачо, вероятно, гаспачо оказался голоднее.
Лёгкий шорох — это тонкая оболочка в блестящем платьице — все, что осталось от девушки, — соскользнула под стол, на котором возвышался бурый, с белыми прожилками, колышущийся холм в полметра высотой — бывшая еда, ставшая едоком. Спутник блондинки был слишком близко к гаспачо, он сидел, привычно контролируя свою женщину, свою собственность, добытую в затяжной битве с применением тяжелой артиллерии миланских бутиков и нью-йоркских ювелирных, ему было не уйти…
Холм выбросил новые побеги — дотянулся до мужчины и ещё до троих туристов. На этот раз процесс пошёл быстрее. Зато и столбняк у экскурсантов кончился. Теперь они пытались выйти. Давя друг друга, толкая. Гид ушёл раньше через чёрный ход, чтобы не пересекать зал.
Ненасытному холму удалось зацепить ещё двоих из пытавшихся убежать. В кафе стало тихо. Прилепившиеся к стене Антон и парень в смокинге остались наедине с монстром. Выжить, столкнувшись с низшим демоном, можно только одним способом — убежать. Наверное, есть что-то ещё. Очень может быть, что он боится напалма или небольшого термоядерного взрыва. Только от этого не легче. И выбор у них небольшой — попытаться прорваться наружу или просто подождать, пока бывший гаспачо само до них доберется. Антон решил попытаться.
Шаг, ещё один. Парень в смокинге вдруг выругался — и было отчего. Сначала Антон решил, что ему показалось, — слишком медленно все происходило, но нет — холм действительно отступал, втягивал отростки, по сантиметру отодвигался подальше от Стрельцова. Со стороны это должно было смотреться довольно забавно. Монстр и человек — каждый пытался держаться от другого подальше.
Они были уже на пороге, когда Антон позволил себе повернуться к демону спиной.
— Мужик, ты кто? — У парня в смокинге дергалось веко, он еле стоял, привалившись спиной к стене дома.
— Торговец.
— И всё? Мужик, эта тварь тебя реально боится.
— Думаешь? — Антон глянул на своё отражение в тусклой витрине ресторанчика. Да, он бы и сам себя испугался. Босой, в дырявой куртке, весь в шрамах… Может, у демонов тонкое эстетическое чувство: как увидят такое, сразу пускаются наутек. — А ты меня не боишься?
Сам не зная зачем, Стрельцов заглянул в зал — ничто в нём уже не напоминало о случившемся. Уже появились официанты, им не придется особо стараться — не было ни остатков жертв, ни самого хищника. Через час-другой сюда приедет очередной автобус, и вполне возможно, что больше ничего не случится. Здесь, что странно, действительно неплохая кухня.
Парня в смокинге рвало. Стоя на коленях, он впервые в жизни так хорошо рассмотрел мостовую.
Вероятно, визит в казино ему придется отложить, в таком виде не прорваться через фейсконтроль. Впрочем, на площади Трёх вокзалов роскошные бутики, так что у парня все ещё может получиться.
Остальные туристы оказались не столь впечатлительными. Или просто очередь изучать мостовую до них ещё не дошла. Румянец, блестящие глаза. Им понравилось. Они пережили именно то, зачем ехали. Некоторые из них приедут ещё раз.
Почти пять секунд Антон мечтал о том, чтобы присоединиться к туристам и спокойно доехать в мягком кресле до Трёх вокзалов. Никуда он не доедет. Для таманцев нет исключений, туристы досматривались так же, как и все прочие гости бывшей столицы. И на случай, если досмотр пойдет как-то не так, тоже все было готово. Второй раз проверять эту готовность Антону не хотелось.
Антон завернул за угол, впереди виднелся Бородинский мост. Мосты он не любил. Там от падших было не уйти. Змея снова переползла на плечи. Может быть, её не туристы раздражали, может быть, она пыталась его о чем-то предупредить?
Он не изменился. Нечему было. Елизар так жил, таким он остался и сейчас. Как-то так получалось — на себя всегда хватало, пусть о заработке никогда не пекся. Так было устроено, что всегда выполнял чей-то приказ. И это всегда хорошо оплачивалось. В другой стране, в другие времена — он был бы тем же. Такие, как он, всегда пристают к одному и тому же берегу. Ему достало ума понять, что с ним произошло. В отличие от кого-то другого, Елизар знал главное — теперь выполнение приказа не связано с платой. Теперь это и есть его жизнь. Но так для него было всегда…
Их было десять. Кого-то Елизар знал при жизни, кого-то нет. Неважно. Все они были убиты и снова воскрешены. Они слышали друг друга, у них была одна задача, и они выполнят её. О цене речь не шла. Они уже были преданы и проданы. Важно, что у каждого из них был клинок, подходящий идеально. И каждый из них знал: эти мечи не подбирали для каждого из них. Каждого подбирали под меч. Когда-нибудь им на смену придут другие, у этих клинков было множество слуг…
