Незаметно их позы поменялись. Теперь Габриель сидел на диване, вытянув ноги по всей длине, а Джулия сидела на его ногах, раскинув свои. Они тесно прижимались друг к другу. Его руки ласкали ей спину, спускаясь все ниже. К бесподобным ягодицам, закрытым шерстяными брюками.
Джулии вспомнилась одна из черно-белых фотографий, висевших в спальне Габриеля. Там была страсть, безудержное, даже отчаянное желание. Там было восхищение. Но там не было глубокой, бескорыстной любви, заявившей о себе теперь, когда они раскрыли друг другу все мрачные тайны своего прошлого.
Габриель чувствовал эту любовь в каждом ее объятии и поцелуе, в движении ее пальцев, касавшихся его шеи и поглаживающих дракона. Джулия была готова отдать ему все. Он знал: она не пожалеет себя, только бы унять его боль. Что это, если не жертва?
«Не хочу, чтобы она была Исааком, приносимым в жертву», — подумал Габриель.
Дрожащими пальцами Джулия расстегнула свою блузку и бросила на пол рядом с его рубашкой. Шелест шелка, падающего на пол, заглушил тихий стон Габриеля.
Она была его искуплением.
Утром Джулия проснулась совершенно голой…
Во всяком случае, ей так показалось.
Она лежала с Габриелем на его широкой кровати. Они спали в обнимку, крепко прижавшись друг к другу. Ее голова покоилась у него на плече, его левая рука застыла у нее на правом бедре, а их ноги переплелись.
Джулия осторожно провела рукой по его спине и облегченно вздохнула: зад Габриеля прикрывала тонкая ткань трусов, что не делало его ягодицы менее привлекательными. Заглянув под одеяло, она обнаружила на себе розовый лифчик и розовые трусики.
Ей снилось, что они нырнули в кровать и несколько часов подряд предавались любовным усладам. Габриель находился сверху. Его глаза превратились в магниты, и Джулия смотрела только в них. Он медленно и осторожно вошел в нее, и они стали одним целым. Вечным кругом, не имеющим ни начала, ни конца. Он поклонялся ей своим телом и ласковыми словами, и это было намного эмоциональнее и прекраснее, чем она себе представляла.
Но это был только сон. Джулия вздохнула и снова закрыла глаза. Нахлынули воспоминания нелегкого вчерашнего вечера. Она сопереживала горю Габриеля и его невосполнимой потере, однако печаль не мешала радоваться тому, что между ними наконец-то не осталось тайн.
Габриель продолжал спать. Он пробормотал ее имя, но подрагивающие веки свидетельствовали о глубокой фазе сна. Вчера он неимоверно устал. Исповедь выжала из него все силы. Не став его будить, Джулия осторожно высвободилась из его объятий, встала и побрела в ванную.
Взглянув на себя в зеркало, она увидела всклокоченные волосы, размазанную по лицу тушь и вспухшие от нескончаемых поцелуев губы. На шее и груди Габриель оставил несколько новых «отметин любви», не таких ярких и не отзывавшихся болью от прикосновения. Он был нежным, но страстным любовником.
Джулия умылась, расчесала волосы, стянув свою гриву в тугой конский хвост. Вместо фиолетового купального халата она надела рубашку Габриеля, тщательно застегнув ее на все пуговицы. В таком виде она вышла на площадку, чтобы взять принесенный выпуск «Глоб энд мейл», и приветливо помахала обомлевшему соседу. Тот, невзирая на почтенный возраст, с удовольствием рассматривал через пенсне ее стройные голые ноги, после чего испуганной мышью шмыгнул к себе в квартиру. Он не привык видеть на их этаже таких красавиц, да еще в столь ранний час. Джулия успела заметить, что весь наряд старика состоял из бесформенных пижамных штанов сомнительного происхождения.
На кухне Джулию ожидала гора посуды. Вчера их разум и руки были заняты совсем иным. Подкрепившись яблочным пирогом и ломтиком сыра, Джулия стала приводить жилище Габриеля в прежнее безупречное состояние. На это ей понадобилось больше времени, чем она предполагала.
Кухня сияла и блестела. Габриель все еще спал. Тогда Джулия сделала себе громадную чашку кофе и уселась в его любимое кресло у камина вместе с чашкой и газетой. Увидев живописно распластавшуюся на полу рубашку Габриеля, на которой лежала ее шелковая блузка, Джулия покраснела и улыбнулась.
«Но этого ведь мы не назовем грехом, потерей девственности, злом».[38]
Вчера она снова была готова с радостью отдаться ему. Но Габриель сам удержал ее. Усталым голосом он сказал, ее первый раз должен стать праздником, а сегодня они слишком утомлены. Потом ткнулся носом в ее голую грудь и затих.
Джулия понимала его: он безумно боялся, что, узнав о его отношениях с Полиной и трагической потере ребенка, она уйдет. Но, как ни странно, его исповедь еще более сблизила их. Во всяком случае, Джулия сумела его в этом убедить.
«А через три дня мы станем совсем близки, насколько могут быть близки мужчина и женщина», — подумала она.
Через два дня они вылетают в Италию. Она будет присутствовать на его лекции в качестве его подруги. А потом, когда окончится официальная часть их визита, они отправятся в Венецию или Умбрию, уже как влюбленная пара.
