— Вы види-ите а-абсолютно всё… — она встала на непослушные ноги, одёрнула юбку, глядя на личного Олимпийского бога и потрясающего самца сумасшедшими от счастья глазами. Этой подзарядки ей хватит минимум на неделю. Раньше Некрасов ее не позовет — ведь у него по графику командировка… Как жаль, целая неделя без потрясного секса.
Девушка уже заочно решила, что будет вкалывать ради Ореста, как отряд гейш. Принесёт результат к его возвращению из заграницы на серебряном блюде. Чтобы он наказывал и трахал её снова и снова.
Габриэла Некрасова, вот её цель. Её вызов. Сумасшедшая мечта. Её Инферно.
— Не стоит больше плакать, радость моя. Самоотдача — часть нашей работы. Без неё мы не сможем понять цену счастью.
— Ради вас я готова вынести все. Вы — моё счастье, Орест Маркович, — призналась краснея рыжая сотрудница.
— Не нужно такого фанатизма, — Орест рассмеялся, словно подвесив солнце в душе Габи на золотистые нити. Она улыбнулась в ответ, вспоминая в деталях всё, что он так мастерски вытворял с ней при каждой личной встрече.
И песня. Теперь она будет песней их любви.
— И никаких жертв. Относись к этому профессионально. Как ты умеешь, — серьезнее приказал Некрасов, усаживаясь обратно в свое кресло — Олимпийский трон.
— Мне удалось немного подобраться к Ангелу, — в смущении прошептала Габи, с явной неохотой застёгивая блузку.
— Кажется, я просил не обожествлять меня? — о-о-о! Вот за эту приподнятую бровь она уже готова была снова кинуться на него, обхватив ногами тугую задницу, покрыть точёное, будто созданное из камня лицо поцелуями, а потом с диким наслаждением снова отсосать, чтобы медленно растирать его сперму по соскам. Только бы он… позволил.
— Простите, вы не так поняли. Ангел — прозвище дочери Судьи.
— Как интересно. Вы заставляете меня чувствовать себя жестоким тираном, Габи. Возможно, вы не заслужили такого наказания?
— Ох! — выдохнула она и кокетливо улыбнулась. — Но к такой фигуре нельзя подобраться ближе с моими скромными возможностями. Видите, я была плохой девочкой. Очень плохой, — она скорчила гримаску, надеясь, что Некрасов поведётся на её провокацию, но тот лишь расхохотался и кивнул, одобрив тонкую самоиронию подчинённой.
— Вы получите доступ к любым ресурсам. Только достаньте мне этого Судью. Если закроем маньяка — это спасёт сотни, если не тысячи жизней.
— У Ангела есть подруга, некая Нина Ткачук. Провинциальная умницая, но, простите, весьма бесхребетная особа с большой дырой между ушами, шилом в заднице и уникальной способностью связываться с редкой сволочью, судя по некоторым деталям личной жизни, которые я успела… ммм… тщательно изучить.
— Попробуйте выйти на Судью через эту Нину. Любой ценой. Если моя информация о новом витке Большой Игры под названием «Инферно» верна, то у нас слишком мало времени.
— Могу ли я… — Габи задумалась, не прозвучит ли её просьба непростительной наглостью после целого моря удовольствия, куда её буквально на руках отнёс новоявленный Олимпийский бог Орест. — Использовать ваши спецслужбы для более эффективной работы?
— Разумеется. Подключай Дмитрия, я уже дал тебе полный доступ. Эту нечеловеческую Игру надо остановить, Габриэла. Молодые девушки в моем городе не должны бояться ночных маньяков и исчезать десятками из благополучных семей. Так или иначе, мы доберемся до Судьи и разворотим все осинное гнездо его клиники. Я в вас верю, Габриэла…
Ох, после этих напутствий, огненная красавица сам Олимп свернет. Лишь бы слышать медовую патоку от строгого, но справедливого Зевса.
Ее Некрасова!
Ян Баро.
Вечерние сумерки казались Яну солнечным днем. В животе разбух съеденный хлеб с персиками, а в паху тянул неудовлетворенный член после встречи с золотоволосой девчонкой. Малышка оказалась, ну точно, Ангел. Имя соответствует образу в полной мере. Теперь чистенькая богатая принцесса заслужено заняла главное место в эротических фантазиях Яна.
Парень прикрыл глаза, остановившись на перекрестке. Представил губы Ангелины — спелые вишни. Кисло сладкие, пьянящие. Взгляд ее размыленный и возбужденный был пронизан первой девственной похотью. Такой вкусной… А в голубых зрачках крошки плескалось бескрайнее море и бурлила мечта, к которой так и манило прикоснуться.
Деньги, статус, еда и, конечно, нежная разомлевшая девочка — фантазии, пока неосуществимые для нищего цыгана.
До скрежета зубов Яну захотелось, чтоб первоклассная сучка с райским голоском и запахом диковиных цветов стала только его. Вкус поцелуя обжигал губы. Даже виноград и персик из кармана не хотелось есть, чтоб не сбить аскому. Не испортить ощущение нектара на загрубевшей коже.
Баро перевел дыхание. Усмехнулся злорадно. Повело его нехило, будто сам девственник, и реальную бабу никогда не драл в самых извращенных позах и способах.
Чего уж кривить душой, такую ангельскую не драл!
Девка — мечта. Живительный источник в засушливой пустыне. Первая звезда на ночном небосводе.