Громко захрипел в предвкушении, провел головкой по сухим половым губам. Удерживая лезвие скальпеля в опасной близости от яремной вены бедняжки, толкнулся бедрами вперед.
Нина заскулила сквозь зубы, когда тернистая дубина начала вспарывать неподготовленное лоно.
Боясь пошевелиться, чтоб не порезать себе горло, она лишь сжала пальчики в кулаки и поджала сильнее бедра.
Первые толчки были ужасными. Врач смачно сплюнул на ствол члена. Пошло легче и быстрее.
Степан Самуилович с вожделением наблюдал насилие над рыдающей малышкой. Нетерпеливо приспустил штаны, высвобождая свой кривой отросток.
— Сдавай зачет, студентка, — сипло прозвучал его голос. Он уперся влажным членом Нине в щеку. Болезненно выворачивая ее голову, заставил открыть рот и впустить в себя второй член. Девушка давилась от приступов тошноты. Кашляла и хрипела, пока развратные ублюдки делали свое черное дело…
Стоила ли ее мечта — стать независимой и состоятельной, того, что делали похотливые кобели с ней дальше?!
Хрусталь мечты и наивной надежды взорвался миллиардом кривых осколков и ранил малышку во всех интимных местах.
В ту ночь бедняжке пояснили доходчиво через какие унижения лежит путь к успеху в столице.
Спустя несколько часов извращенных пыток Нина лежала свернувшись в позе эмбриона. Она больше не плакала и не стонала. Смотрела стеклянными глазами в одну точку. На идеально белоснежной стене операционной она заметила розетку и сконцентрировалась на ней.
Гулкая тишина в голове оглушала. От радостной девчонки, что думала беспечно жить за счет богатого престарелого спонсора, осталась выпотрошенная оболочка жертвы беспощадного насилия.
По хромированным ножкам операционного стола стекала и капала на кафель сперма с прожилками алой крови.
А Нина пыталась понять, есть ли в ее теле место, не пульсирующее адской болью после всего того, что с ней вытворяли и что в нее засовывали.
Петр Васильевич вытер спиртовой салфеткой рукоять молотка, которая побывала перед его членом в заднице девушки, отложил ненужный более инструмент на полочку.
Степан Самуилович поправлял одежду и с довольной свинской рожей мысленно гордился собой. Давно он не кончал за секс дважды. Нина была определенно хороша. Жаль, что придется с малышкой сегодня попрощаться навеки.
— Так вот, Нина Ткачук, мы ведь не договорили, — откашлявшись, произнес Шрайвер, застегивая белый халат и натягивая латексные перчатки, — Я расскажу тебе сказку, моя послушная девочка. Тебе предстоит стать принцессой в грандиозном сюжете. Великий Судья устраивает игры, на которых мечтает побывать каждый. И мы со Степаном Самуиловичем не исключение. Оказаться в числе избранных — большая честь. Тебе повезло, Ниночка, ты наш входной билет на "Инферно"!
Нина даже не вздрогнула, когда в плечо ее укусила игла шприца с наркотиком. Благодатно закатила зрачки под веки, надеясь потеряться в лабиринтах забытья навсегда. Чтоб ее сознание не возвращалось в истерзанное тело, а память очистилась от мрачных картин насилия.
В этот раз ее мольба была услышана. Нина закрыла потухшие глаза навеки. Последние слова, что девушка услышала перед смертью были:
— Степан Самуилович, будьте другом, позовите из ординаторской медсестру, когда будете выходить. Пусть подготовит контейнеры для органов…
Ангелина.
Я решилась бежать.
Вывернула свою копилку и собрала всю наличность из тайника. Документы хранились у отца в сейфе, но я не знала код от него.
Тех крох, что у меня было накоплено едва ли хватило бы на месяц безбедной жизни.
Но оставаться в доме с беснующимся извращенцем было выше моих сил.
В рюкзак я собрала только самые необходимые вещи.
Надела на спортивный костюм батник с капюшоном. На улице стоял летний зной и мне было жарко в такой экипировке. Но основной моей целью было выбраться из дома незамеченной. Я, как в старых американских фильмах, посчитала, что черная закрытая одежда самый верный вариант.
Несколько минут я сомневалась. Нет, не в побеге, а в его реализации.
Полезть через окно или постараться прошмыгнуть через главный вход. Все сейчас увлечены мероприятием, которое организовывал отец у бассейна. Скорее всего и охранники тусуются там с открытым ртом. А значит, можно попробовать пройти незамеченной.
Я спустилась по лестнице на первый этаж. И правда, в доме было пусто. А с веранды доносился гул разговоров, смех, приглушенный музыкой. А еще стоны…
Женские, томные, пропитанные развратной страстью и животной похотью.
Влекомая интересом, я подошла к панорамному окну и заглянула за штору.
Раньше я никогда не становилась свидетельницей папиных вечеринок. Понимая, насколько он испорчен и развращен, я ожидала увидеть и стриптизерш, и пьяных гостей, что в купальниках плескались бы в нашем бассейне. Может, даже откровенные поцелуи и объятия.
Но то, что я увидела за стеклом, превзошло даже самые смелые мои ожидания.