Хенгист прочёл это всё в её мыслях, словно сам стал свидетелем тех давних событий. Отбросив последние колебания, он взмахнул мечом, чтобы покончить с этим жутким призраком. Цепенящий крик Повелительницы-баньши и гул рассекаемого воздуха слились воедино.
Тяжело вздохнув, Хенгист стал посреди круга. Ему предстояло закончить то, ради чего он сюда пришёл.
Битва, унёсшая жизни слишком многих героев и сохранившая таковые неоправданно большому количеству подлецов и трусов, близилась к концу. Войско Златоликого Короля потерпело поражение в тот самый миг, когда пал он сам – неожиданно на неуязвимом дотоле теле открылись многочисленные раны, и он, недоумевая, скончался на месте. Свечение, розовато-алой пеленой застилавшее небеса многие годы – а кое-где – даже поколения, – исчезло в тот же миг. Вассалы, прислужники и рабы Златоликого, пребывавшие на поле боя, полностью утратили волю к сопротивлению и подверглись безжалостному истреблению торжествующим противником. Люди, уже было приготовившиеся к поражению, внезапно превратились в победителей, и выместили на парализованном от страха враге всю свою ярость, весь накопившийся за долгие годы войны гнев.
Сабхейл Дортег, молчаливый великан, относился к числу немногих уцелевших. Устало потянувшись, он обернулся к квинкдуазкоммандеру Глайнису. Не обращая внимания на несколько кровоточащих ран, ни одна из которых, впрочем, не представляла опасности для жизни, тот мрачно осматривал тело Дитнола Норса, привязанное верёвками к столбу чёрного дерева. У ног его лежал поражённый насмерть единственным ударом копья юноша с длинными чёрными волосами; валявшаяся вокруг шерсть свидетельствовала о том, что он совсем недавно сбросил свою волчью личину.
Глайнис, брезгливо плюнув на труп волколака, приблизился к эбеновому столбу и положил пальцы на веки умершего, в груди у которого зияла уже переставшая кровоточить огромная рана. Несколько минут он пребывал в полнейшем молчании, неподвижный, как статуя, а потом, словно очнувшись от сна, осмотрел карманы покойного. В одном из них обнаружилась небольшая истёртая фотография, изображавшая самого Дитнола и его жену. Перевернув её, Глайнис обнаружил на тыльной стороне свежую надпись, раскрывавшую подлинную личность Златоликого Короля. Открывшаяся ему правда оказалась настолько неправдоподобной, что Глайнис выругался.
– Что там? – полюбопытствовал Дортег, демонстрируя несвойственное ему качество. – Ничего интересного.
Глайнис спрятал было фотографию в карман, но потом, словно вспомнив о чём-то, извлёк её обратно.
– Перед смертью он написал стих. Наверное, ты бы захотел услышать его, Сабхейл.
– Да, пожалуй. – Гигант посмотрел на небо, где, впервые со дня «Гае Огма», сияло солнце. Лучи его, затопив равнину, усеянную телами убитых, стали лучшей наградой тем, кому посчастливилось уцелеть в этом последнем сражении. Люди плакали от счастья, многие из них падали на колени, чтобы вознести благодарственные молитвы.
Глайнис прочистил глотку – и, словно выступая с трибуны, начал торжественно декламировать:
–
Глайнис умолк и посмотрел в глаза великану.
– Я знал Дитнола ещё штатским, – сказал он, помолчав. – И, признаюсь, он стал хорошим солдатом. Как и ты, Сабхейл.
Копейщик мрачно нахмурился:
– Я думал, война закончилась, Глайнис, и ты мне более не господин.
Смех Глайниса совпал с карканьем ворона, ликующе принявшегося выклёвывать глаза лежавшему неподалёку мёртвому троллю.
– Ха! Сабхейл, ты, похоже, так никогда и не поумнеешь. Война никогда не закончится, покуда есть оружие для её ведения.
Ветер унёс далеко в сторону проклятья, которыми разразился в ответ Сабхейл Дортег.
Патрик Бранлох, бывший колдун-учёный Лорда Нуаду ап Коннахта, бывший бригадный генерал, бывший глава научно-исследовательского отдела управления вооружений министерства обороны, бывший профессор физики Университета Логдиниума, сидел на барабане, заменявшем ему стул, и безвольно наблюдал за тем, как готовят в последний путь последнего полководца Айлестера. Не лучше выглядели и другие высшие чины. С завершением сражения в стане ближайших соратников покойного Лорда Нуаду воцарилась растерянность; они будто осиротели. Лишившись своего давнего предводителя, офицеры, казалось, утратили частичку собственной души, и ими овладела печаль.
Сине-зелёно-серебряное знамя, в центре которого красовался родовой герб ап Коннахтов – золотистый сокол, – безвольно обвисло. Налетавшие с моря порывы ветра лишь изредка трепали его полотнище, но, казалось, ничто уже не могло оживить флаг, как и самого Лорда Нуаду. Любопытно, что Златоликий Король воевал под таким же, но украшенным чёрно-белым драконом, знаменем.
