С этими словами да Блуах выпрямился и быстрым шагом покинул склеп, не обращая никакого внимания на удивлённые возгласы. Кто-то, добавив при этом несколько бранных слов, крикнул сержанту, чтоб он, прокляни его Эзус, не то что не шевелился – даже не дышал. С удивлением Кёрк узнал в голосе, их издавшем, свой собственный. Он первым выскочил наружу и побежал по едва видневшейся в темноте гравиевой дорожке, тянувшейся через парк, вслед за да Блуахом.
В очках было практически ничего не видно, и Кёрк, сорвав их, отбросил в сторону. Капитан явно бежал к дому, которым его семья владела вот уже несколько поколений: лётчика, словно магнит, притягивал свет в окне на втором этаже. При мысли о том, что может случиться непоправимое, Кёрк ускорил бег. В его возрасте, однако, было уже не угнаться за воскресшим мертвецом, жизнь в котором поддерживалась загадочными, но невероятно могущественными силами.
Вне всяких сомнений, мертвеца влекла
Кёрк расстегнул собственную кобуру. Войдя в спальню с оружием в руке, он заранее знал, что там увидит, и всё же зрелище двух растерзанных тел потрясло генерала.
Останки принадлежали молодым мужчине и женщине; даже в смерти их обнажённые тела казались прекрасными. Разгневанного мужа не остановили даже пули, испортившие его парадный мундир.
Совершив данное злодеяние, да Блуах впал в очередную крайность. Стоя на коленях, он рыдал, если, конечно, может рыдать человек, у которого нет глаз, способных пустить слезу. Кёрк замер в смятении; он не знал, что предпринять. Послышались шаги; они, судя по всему, принадлежали живым людям из плоти и крови; Кёрк искренне надеялся на то, что среди них есть и треклятый огнемётчик.
– Капитан, вы слышите меня? – спросил генерал-майор Треворт.
– Да, господин генерал-майор, – совершенно спокойным голосом ответил капитан. – Я вас слышу и я вас вижу.
Треворт приказал всем остальным, кроме Кёрка, удалиться.
– Капитана да Блуаха оправдает любой суд – застав вооружённого грабителя в собственной спальне, он защищал свою жизнь. Он был безоружен, а покойник воспользовался пистолетом.
Мысли о том, кто на самом деле покойник в этой комнате, и в каком именно смысле, хороводом завертелись в голове Кёрка.
– Однако разумнее не доводить дело до суда. Полагаю, подобного рода трагедия могла бы бросить дурную тень на семьи погибших, которым и так суждено испытать тяжёлую утрату. – Треворт быстро сплетал слова в фразы, и Кёрк постепенно начал понимать, куда тот клонит. – Лучше выдать всё за несчастный случай. В конечном итоге, едва ли суд приговорит да Блуаха к смертной казни.
Интонации Треворта изменились – они приобрели мягкий и вместе с тем настойчивый характер:
– Всё равно нам придётся отправить его на фронт, бросить в самое пекло…
Кёрк кивнул, соглашаясь. Логика Треворта казалась непогрешимой, и её, конечно, примут все, даже родственники покойных. Ведь всем им отлично известно, что в распоряжении министерства обороны имеется такое оружие, как мобилизационная повестка…
Оставалось только справиться у самого покойника о его мнении на сей счёт.
– Капитан да Блуах! – обратился к лётчику Кёрк – Вы готовы вновь сражаться с «багровыми»? Подняться в небе на машине новейшей конструкции, уничтожать летающие объекты противника?
Капитан, как и при жизни, моментально забыл обо всём, кроме служебных обязанностей. Он молодцевато щёлкнул каблуками и вытянул руки по швам.
– Так точно, господин генерал-лейтенант! – Этот ответ более чем удовлетворил Кёрка. – Я уверен, капитан, вы станете героем нации.
Все вместе они вышли из комнаты, оставив за спиной два окровавленных трупа. Словно забыв об этой щекотливой теме, как забывают всегда о маленьких неудобствах, генералы принялись обсуждать более насущные вопросы.
– Ночная авиация? Да, это верное решение, он проявит себя в таких боях наилучшим образом. «Багровые» уже стали осуществлять ночные налёты на некоторые города в тыловой зоне…
– Но как на это посмотрит общественность? Его внешний вид…
Капитан да Блуах резко остановился, преградив дорогу двум генералам:
– Извините, господин генерал-лейтенант! Что такого стряслось с моей внешностью?
Кёрк сокрушённо вздохнул. Да Блуах ещё не видел собственного отражения в зеркале.
Глава
XX
