Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… Ну не «мы», положим, а я, но эффект неожиданности сохранился. Яся с готовностью остановилась, а моментально покрасневшая Тома вильнула взглядом и попыталась спрятаться у нее за плечом. Я еще раз окинул взглядом опустевший после звонка на последний урок коридор и выставил вперед ладони:
— Тихо-тихо, тормозим. Давайте спокойно поговорим. — И ободряюще улыбнулся девушкам: — Пошли к окну.
Яся внимательно прислушалась к моим интонациям и спросила:
— Я, наверное, пойду, сами разберетесь?
Мы обменялись с ней понимающими взглядами. Да, повезло Томке с подругой.
— Да оставайся, секретов нет, — ответил я, видя, как Тома посильнее вцепилась ей в локоть.
Я прислушался к своим потрохам — как ни странно, волнения нет. Вот что значит подготовка и правильный настрой. Главное, вовремя вспомнить размер настоящих проблем, после этого все, что сегодня произошло, можно смело считать легким недоразумением.
Бросили портфели на подоконник и встали напротив друг друга. «А вот и неправильно, конфликтная расстановка», — сказал я себе и, развернувшись к окну, кивком пригласил девушек повторить маневр. Вот теперь все верно, стоим рядком, Тома посередине, глядим в окно. Идиллия.
Чуть повернувшись, начинаю:
— Том… Извини, пожалуйста. Я не специально, это была случайность, но все равно — извини за то, что стал причиной твоего расстройства. Я не хотел… честно! — Прижал руку к сердцу и попытался поймать Томин взгляд.
Пока безуспешно, стоит, потупившись, сцепила кисти, но плечи стали чуть менее напряжены. Яся одобрительно кивает из-за ее плеча, мол, давай, жги глаголом дальше.
— Черт, Том! Было бы странно, если бы в этом возрасте девушке не нравился какой-нибудь парень. И мне глубоко безразлично, кто там тебе нравился некоторое время назад!
Тома метнула в меня взгляд и тут же отвела, но кисти расцепила и стала дышать свободнее. Похоже, я на правильном пути.
— Давай просто перевернем эту страницу и будем спокойно жить дальше. Не произошло абсолютно ничего страшного или неправильного, так ведь?
Молчит, задумчиво рисует что-то ножкой на паркете. Мы с Ясей еще раз переглянулись и тихонько заулыбались.
— То-о-ом… — тяну я, чуть придвигаясь и осторожно беря ее за руку. — Ну Том, солнышко, давай ты не будешь дуться?
— Солнышко, — фыркает Тома, пытаясь сдержать улыбку. — Ты ничего не перепутал?
— Не-а, — радостно отвечаю я. — Смотрю на твою улыбку и прям вижу: рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку…
— Балаболка… — Тома, окончательно успокоившись, тряхнула прядками и насмешливо посмотрела на меня: — Давай мой батончик. И Ясе! А ты сегодня наказан.
— …прямо в подполе, не особо даже спрятано было. Папки с рукописно заполненными листами уложены в двадцатилитровый алюминиевый молочный бидон. Образцы почерков предварительно сверены, эксперты уверенно утверждают, что это писал именно Митрохин. — Григоренко задержал внимательный взгляд на Андропове.
Председатель КГБ за десять минут доклада, казалось, постарел на несколько лет. Тяжело откинувшись на спинку кресла, он глядел остановившимся взглядом сквозь генералов, лицо обрюзгло и покрылось красными жилками.
— Просмотрели выписки? — прошелестел он бесцветным голосом, все так же глядя куда-то поверх голов.
— Да. Объем материала поражает, я пролистал выборочно, взял папку с надписью «Италия». Там собраны доказательства добровольных контактов с нами почти трехсот политиков и представителей деловых кругов за последние пятнадцать лет.
— Как это вообще стало возможно? — Голос Андропова окреп, приобретая силу.
Григоренко перевел взгляд на Боярова.
— Установлено, что в семьдесят втором в связи с переездом в новое здание в Ясенево Митрохину было поручено провести ревизию всего архива Первого главного управления, в связи с чем он получил полный доступ ко всем материалам, в том числе с самыми высокими степенями секретности, — доложил Виталий.
— Чья виза на доступе? Вы же сами, Виталий Константинович, в тот момент руководили второй службой ПГУ?
Бояров опустил глаза:
— Прошло мимо меня, был в тот момент в отпуске, мой зам Калугин дал добро.
— Вот как, — недобро ощерился Андропов, поднимаясь с кресла. Прошелся пару раз вдоль массивного стола, остановился у угла, достал из папки стопку каких-то фотокопий и с минуту читал. Потом злобно закинул листы обратно в папку, на скулах загуляли желваки. — А распоряжение чье было? — спросил, упершись кулаками в столешницу.
— Мортина. Он к Митрохину хорошо относился, жалел из-за сына-инвалида…
— Ясно… — Андропов еще немного пометался вдоль стола, потом, сделав над собой усилие, заставил себя сесть на место. Помолчал, успокаиваясь. — Так, товарищи, какие есть мысли в связи с этой находкой?
