Артём не стремился пополнить их число и совсем не разделял обожествление Цереры, считая, что она — разработка учёного по имени Евгений Соколов, который создал её систему, аватар, личность. Он сделал её такой, какой она была, и какой в итоге стала на основе тех идей, что были заложены в неё Соколовым, тем не менее она была просто системой сложных программ. После захвата власти Инфолинком, Евгения люто возненавидели за то, что он создал такого «монстра». На него началась массовая охота. Она была подпитана не только ненавистью людей, но жаждой его поимки в силу того, что только он был способен отключить Инфолинк, о чём сам заявлял ещё во времена старого мира. На него охотилась полиция и Церера. Охотились и мятежники. Все его искали, считалось, он был угрозой номер один для Цереры и очень ценен для мятежников. Однако, Соколов бесследно исчез, никто его не мог найти уже более двадцати лет. Возможно он погиб, это было не известно. У Евгения не было жены и семьи, а в силу работы на правительство над Инфолинком, он вёл уединённый образ жизни, что затрудняло его поиски. Никто из его окружения не знал способа отключения Инфолинка ровно так же, как и найти самого Соколова. Мятежники осуждали его за то, что если он жив, то почему не обратился к ним за помощью в отключении разумной машины? Полиция свои цели по его поимке не комментировала, но люди шептались, что Инфолинк давно его тайно ликвидировал как свою самую опасную угрозу для своего существования. Соколов стал легендой и для большинства людей — мрачной и печальной.
Проходя мимо небольшой площади, Артём заметил группу протестующих с различными плакатами против Инфолинка. Они выкрикивали лозунги, обвиняя сверхразум захватчиком и оккупантом. Те собирались не в первый раз и уж точно не в последний. Неподалёку дежурила полиция, а в небе над толпой кружила парочка дронов. Большинству протестующих было за сорок и лишь несколько молодых активистов тусовались среди них, при этом крича громче всех, словно желая сокрушить Цереру своими голосами. Не факт, что они были мятежниками, скорее мирными протестантами, которые не смогли свыкнуться с новым режимом и опасающимися действовать подпольно. А может, им просто было скучно и они жаждали внимания, хоть какой-то движухи в городе, ибо Инфолинк практически не развивал какие-либо развлечения для людей. Они хотели докричаться до Цереры, но машина не имела души или человечной морали, так что действия протестантов были против неё бессмысленны. Тем не менее, к ним, иногда, присоединялись другие жители, на кого их лозунги всё же влияли. Особый контраст добавляло то, что недалеко был установлен уличный экран, с которого Церера спокойно рассказывала новости и события в городах как ни в чём не бывало.
Активность демонстрантов увеличилась, их лозунги стали громче, хотя казалось, куда уж громче. В дело вступила полиция, явно желая, наконец, разогнать демонстрантов, пока головные боли от криков не разорвали им головы в защитных штурмовых шлемах. Многие протестующие начали сопротивляться и получать за это резиновыми дубинками по всем частям своих тел. Полиция начинала задержание самых буйных, некоторые стали разбегаться кто куда, в том числе в сторону Артёма, который шёл на свою голову слишком близко к толпе. Его сбила с ног незнакомая молодая девушка, которая и сама неуклюже упала на асфальт, при этом порвав свои джинсы. Она выглядела встревоженной, имела стильную светлую короткую причёску примерно до плеч, кожанку и чёрные джинсы, частично оголившие дыркой одну из коленок. Её левое ухо украшала необычная серёжка, как на правом ничего не было. Она с замиранием посмотрела на Артёма. Парень едва устоял на ногах и протянул ей руку, дабы помочь подняться, и та приняла помощь, резво вставая на ноги. Он обратил внимание, что её взгляд был неотрывно прикован к нему, к его глазам. Артём сначала подумал, что они знакомы, но никак не мог её вспомнить, даже случайной встречи.
— Спасибо, — сказала девушка голосом, полным звонкой и приятной дикции, свойственной дикторам, или в данном случае — любителям громко и долго орать на митингах, тем самым ежедневно оттачивая свой голос.
— Эй, стоять! — прокричал догоняющий полицейский.
Незнакомка заметила его, развернулась и стремительно побежала, скрываясь в переулке, за ней побежал и полицейский, размахивая своей дубинкой. Юноше было по-своему жаль протестующих, но винил их в том, что они втягивали в свои митинги молодёжь, возможно своих детей, которые не знали старого мира и лишались возможности стать лоялистами.
Мысли об протестующих напомнили ему об похищении. Артём вспомнил недавний инцидент и нащупал у себя в кармане карточку, которую дал ему один из мятежников, что держал его в подсобке. Достав её, он увидел чёрную пластиковую карту, на которой кроме телефонного номера больше ничего не было. Юноша повертел её в руке, а после снова убрал в карман, намереваясь передать её коллегам после прохождения теста, якобы кто-то из подпольщиков её случайно обронил.
