Информация и человек полностью

Но подобные высказывания как-то слишком прямолинейно сводят муки совести к простой боязни наказания. С этим никак нельзя согласиться. Ведь бывают случаи, когда человек, совершивший преступление, добровольно сознаётся в содеянном и вполне сознательно принимает заслуженное наказание. Выходит, угрызения совести для него более мучительны, чем наказание. К тому же, как мы отмечали, любой злодей всегда пытается каким-то образом самому себе показать «хорошесть» своих поступков. Это он делает, очевидно, не из-за боязни наказания. Да и простой жизненный опыт указывает на то, что чувство страха и угрызения совести являются разными чувствами. Каждый, очевидно, в той или иной степени испытывал и страх, и угрызения совести. Эти чувства никак нельзя полностью отождествить, они имеют принципиальное отличие. Страх – это боязнь каких-то неприятных событий. И он исчезает сразу же, как только исчезает опасность. Совесть же – это такое чувство, которое мучает человека даже тогда, когда ему ничто не угрожает. И не об угрозе наказания думает человек. Это чувство заставляет его переосмыслить всю стратегию своего поведения («запустить» творческий процесс), заставляет изменить, если можно так выразиться, общий характер своих поступков. И оно так просто не проходит. Даже если после плохого поступка совершить множество хороших, то и в этом случае время от времени вспоминается нехороший поступок, порождая ощущение, как бы предостерегающее от повтора таких ошибок. И это, опять-таки, не является какой-нибудь причудой человеческого мозга. «Нехорошее» поведение – это всегда угроза наказания со стороны «больших сил», это постоянная вероятность начала опасного процесса, а с такими вещами, как мы знаем, шутить нельзя.

Конечно, далеко не всегда за плохой поступок наступает расплата, но если достаточно долго совершать такие поступки, то когда-нибудь обстоятельства обязательно сложатся так, что любые достигнутые блага окажутся мелочью в сравнении с возникшими неприятностями. Человек, повинуясь властному чувству, – угрызениям совести, – просто вынужден изменить своё поведение так, чтобы занять наиболее сильные (наиболее безопасные) позиции в общей структуре человеческих взаимоотношений. В сущности говоря, это чувство заставляет человека вести себя разумно. «Разумное и нравственное всегда совпадают», – утверждал Лев Толстой. И пусть в какой-то конкретной ситуации «плохой» поступок может принести пользу, в целом безнравственное поведение крайне неразумно.

Силу угрызений совести очень тонко показал Пушкин, описывая переживания Бориса Годунова, совершившего тягчайшее преступление:

Ах! Чувствую: ничто не может нас

Среди мирских печалей успокоить;

Ничто, ничто… едина разве совесть.

Так, здравая, она восторжествует

Над злобою, над тёмной клеветою. —

Но если в ней единое пятно,

Единое, случайно завелося,

Тогда – беда! как язвой моровой

Душа горит, нальётся сердце ядом,

Как молотком стучит в ушах упрёк,

И всё тошнит, и голова кружится,

И мальчики кровавые в глазах…

И рад бежать, да некуда… ужасно!

Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.

Правда, в данном случае как-то странно говорить о «едином пятне», которое непонятно каким образом «случайно завелося» на кристально чистой совести. Напомним, что Борис Годунов замешан в тягчайшем преступлении – убийстве невинного младенца. Причём это убийство не случайное, а целенаправленное, для получения собственной выгоды. Но вот что интересно – царя Бориса мучает не страх перед возможным наказанием (Лжедмитрий ещё не объявился, да и вообще пока не было каких-либо причин бояться разоблачения), а именно угрызения совести. То есть даже если бы у него дела шли исключительно хорошо, все блага, достигнутые ценой преступления, не принесли бы ему радости.

«Никакие выгоды, достигнутые ценой преступления, не могут вознаградить потерю душевного мира», – это слова английского писателя Генри Филдинга. То же самое, хотя в несколько другой форме, писал Вальтер Скотт: «Проступок хоть и может вызвать временное благополучие, никогда не приносит подлинного счастья». Вообще, подобных высказываний бесчисленное множество. «Чистая совесть – есть постоянный праздник», – утверждал Сенека. «Чистая совесть – превосходное снотворное», – это слова Конан Дойла. В. Гюго писал: «Высший суд – суд совести».

Впрочем, мы несколько отклонились от темы. Суть не в том, что нечистая совесть может очень сильно мучить человека, а в том, что это чувство никак нельзя отнести к категории чего-то нерационального.

8