Голос раздался совсем рядом с его ухом. Солодовников дёрнулся и отпрыгнул в сторону. Толстоногая баба стояла и держала его ведро в руке. Длинные, ниже уровня ягодиц, серые волосы, паклей налипли на её грудь, бёдра и живот.
– Ведро не забудь – сказала она и протянула ведро Солодовникову.
******
Солодовников пропустил бабу в прихожую и вошёл следом, машинально растирая за ней тапком следы слизи на паркете. Кот сидел на старом сундуке, в который отправлялось все, что не влезало на антресоль.
– Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано. Нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится! – Сказал кот и зажмурился.
Солодовников замер и выпустил ведро, которое глухо стукнулось об пол, покачнулось и упало на бок.
– Не говори ерунды, он наполовину татарин, – баба стояла в дверях комнаты и обтирала слизь сиреневым пледом, которым Солодовников накрывался, усаживаясь смотреть телевизор.
– Кто наполовину татарин? – спросил Солодовников.
– Я. – съязвил кот и трусцой побежал в туалет, откуда тут же раздался звук скребущих по лотку лап.
******
– … и когда ты вынес ведро, а Моня сбросил цветок, в твой мир попала часть другой реальности. То есть я.
Солодовников сидел на кухне с голой бабой, одетой в его старый спортивный костюм, и слушал, как она говорит, прихлёбывая со свистом горячий чай из оранжевой кружки.
– А Моня? – он посмотрел на кота, дремавшего на подоконнике.
– А Моня всегда и там и тут. Только есть одна проблема: кроме меня пришло кое-что еще, – баба шумно отхлебнула на чай. – И теперь это твоя проблема.
– Наполовину твоя, а наполовину татарина, – добавил кот с подоконника.
******
Через час Солодовников с котом в переноске и бабой в спортивном костюме вышел на перрон станции «Сосново».
– Как до Красного озера доехать, не подскажешь? – спросил Солодовников у щетинистого мятого мужика, курившего на перроне.
– Эт самое, я-имею-в-виду, на шестьсот сорок пятую маршрутку. Щаз направо, а за круглосуточным – прямо и на остановку, я-имею-в-виду… – мужик кашлянул, порылся в кармане куртки и достал старый нож для резки бумаги с янтарной ручкой. – Триста рублей, я-имею-в-виду.
– Что триста рублей? – не понял Солодовников.
– Нож триста рублей. Квариат, я имею в виду… – забубнил мужик.
– Нет, спасибо, наверное не надо, – ответил Солодовников и перехватил переноску с котом в другую руку, собираясь уйти. Кот зашипел и вцепился лапами в решетку дверцы.
– Купи нож! – сказала баба, наклонившись над солодовниковским ухом.
Солодовников поставил кота на перрон, порылся в заднем кармане, достал мятые деньги и, копаясь в купюрах и не поднимая головы, сказал:
– Есть двести пятьдесят.
Мужик громко почесал щетину на подбородке, швырнул окурок в сторону урны, не попал и ответил:
– Эт самое, не вопрос… – он протянул нож Солодовникову янтарной ручкой вперёд. Платформу перерезал оглушительный визг гудка прибывающей электрички. Кот протяжно заныл, а баба резким движением взяла нож и сунула его в карман Солодовникову.
******
Вода вяло билась о пологий, заваленный высохшими водорослями, песчаный берег. Солодовников сидел на небольшом камне и чертил на песке кривые круги веткой. Кот уселся у открытой переноски и молча боролся с желанием броситься на крутящуюся палочку. Голая Баба, скрипя кроссовками по песку, прохаживалась рядом, скручивая копну волос в толстенный серый жгут.
– И долго еще его ждать? – спросил Солодовников.
Кот чихнул и прижал уши, испугавшись самого себя. Баба остановилась и недовольно цыкнула языком:
– Тц… Я же говорила: когда два раза ухнет сова и земля затрясётся, из пучины выйдет Нежить Водяная… Что непонятно-то?
– Да всё понятно… – Солодовников бросил палку в сторону. Кот тут же прыгнул за ней, но одумался и, потряхивая лапками, важно пошёл обратно к переноске.
– Ну вот, допустим, ухнула сова, земля затряслась, вышла Нежить из пучины. Дальше-то что? Мне ножом её надо ударить? Как вы себе это представляете? Какого она роста-то? Куда тыкать? Анатомия какая у неё? – стал рассуждать Солодовников.
– У него, – поправил кот. – Нежить – это он. И анатомия у него обычная. Рёбра, селезенка, надпочечники. Но целься не в них, а в шею.
– Меч с огненной рукоятью, – добавила баба, – сам подскажет, куда бить. Тебе главное поближе подойти, чтобы он тебя хвостом по пояс в землю не вбил.
– Нельзя никого по пояс вбить по законам физики… – запротестовал Солодовников.
– Татарина наполовину можно… – вмешался кот. – Когда вобьет, учебники полистаем. Вот в прошлый раз, когда Сидор-пекарь на Непрядве…
Моню прервал протяжный тонкий крик совы, похожий на писк резиновой игрушки со свистулькой. На секунду над озером повисло тоненькое эхо, и тут же раздался второй писклявый вопль. Солодовников вскочил с камня и стал копаться в кармане в поисках ножа. Кот вспрыгнул бабе на руки и спрятал нос в складки рукава, откуда стал неразборчиво шептать что-то похожее на «господи, господи, господи». Вместе с гудком приближающейся электрички по земле прокатилась легкая дрожь, нараставшая вместе с сигналом несущегося электровоза.
