- Ты одна сейчас? Олеженька ничего не сказал толком, а сама не хочу встревать, у них там свои молодые дела.
- Ты моя золотая Вива, молчишь, как партизанка, а скучаешь ведь.
Вива, далеко в Керчи, стоя на старой крепостной стене, рассмеялась, прижимая к уху мобильник. Ветер с пролива дернул широкий подол, и она ухватила его рукой, прижимая к бедру.
- Ждала, когда соскучитесь сами. Ты не ответила мне.
И Инга, снова на качелях времени падая в прошлое, повторила свои же слова, сказанные когда-то Виве:
- Мы тут с Сережей. Горчичниковым.
И замолчала. На другом конце невидимой нитки, что связывала двух женщин, молчала Вива. А потом, вздохнув, снова засмеялась.
- О-о-о, - проговорила нюхины слова восхищения мирозданием, - о-о-о, а я думаю, почему голос такой. Ну... детка моя золотая, любимая моя девочка, я не знаю, что сказать тебе. Потом скажу, да? Вы ведь приедете? К нам с Санычем приедете?
- Куда же мы без вас. Конечно, приедем. Но ты скажи, ба, насчет главного сейчас. Я ушла, я одна тебя слышу.
- Хорошо...
Вива смотрела перед собой, по проливу медленно, но на самом деле быстро шли танкеры и сухогрузы, отсюда небольшие, но видно было - дивные своими размерами, - гудели мерно работающими двигателями. Слева тянулись тонкими веточками пирсы старого рыбколхоза и над усталыми промысловыми суденышками вились горластые чайки. А справа солнце золотило воду до самого города, что лежал на округлом побережье бухты. Казалось, полмира были перед глазами, а другая половина крепко прицеплена к полотну золотой воды, что утекает через пролив и Черное море дальше и дальше, к океанам.
"Какое хорошее место". Вива думала это каждый раз, глядя. И мысль эта держала ее, делая сильной. Учила выбирать направление. И справляться с ухабами и поворотами жизненного пути.
Вот золото морской воды. Вот корабли, и вот чайки. Старые камни, укрытые подсохшей от зноя травой. Ступени вниз, к улицам поселка, что сам, как трава, врос в равелины и укрепления крепости. Мы все - трава среди камней.
- Ипомея, - сказала Вива, глядя на другое, на изогнутые пересохшие стебли, усеянные сухими кувшинчиками бывших цветов, - она уже отцвела, и если ты там, в поселке, семена есть на любом, наверное, заборе.
- Да, - послушно ответила Инга, останавливаясь по щиколотку в воде, - ипомея. Еще?
- Ты знаешь, что еще. Оглянись, туда, где степь подходит к песку. Или подойди.
- Да.
Инга вышла из веселой прохлады, пошла поперек, горяча ноги раскаленным песком. Встала там, где из него уже торчала сизая морская осока с лезвиями высоких листьев. И оглядела царство трав, брошенное к босым ногам. Среди сочных кустиков морской горчицы, неровных кустов катрана, сиреневых веточек кермека, синих шариков мордовника, расстеленных плоско злых колючих звезд синеголовника, увидела и остановила взгляд на сухих, дугами выгнутых стеблях, усыпанных изящными коробочками с темным глазком тайного нутра каждая. Сказала медленно в трубку:
- Вижу. Да. Я поняла, о чем ты.
- Ты справишься, детка? - заботливо спросила Вива, - или мне приехать и всех вас там напугать воспоминаниями о золотых временах?
- Ба, перестань. Мне надо подумать, как следует. Это же очень серьезно.
- Потому и спросила. Если мало, толку не будет. А много - наделаешь бед. Да что я, ты уже совсем большая девочка. И ученая. Как раз этому.
- Я буду звонить, если засомневаюсь, хорошо? Спасибо тебе. Целую. Санычу сто приветов.
- Тебе от него тоже. Инга?
- Да? - она переступила нагретыми ступнями, зарывая их в песок, чтоб не обжечь. Под ложечкой засосало - Вива спросит, про Сережу. А все так скрутилось, и думать надо сейчас о другом, сосредоточиться...
- Девочка Олеги. Она красивая? Очень?
Инга от неожиданности засмеялась. В голосе Вивы слышалась недоверчивая настороженность.
- Ба. Ты ревнуешь своего ослепительного Оума! К девчонкам!
- Вовсе нет. К одной только. Вон какая у вас там троянская война и все из-за этой прекрасной Елены.
- Эноны!
- Что?
- Вива, я тебе потом-потом все расскажу. Да, она очень красивая, но главное в ней совсем другое. Ты не переживай, и не грусти. Оум тебя любит.
- Да, - успокоилась Вива, - конечно, я не сомневалась. Ну, немножко только. Скорее там побеждайте всех. И мы вас ждем.
- Ба! - вспомнила Инга самое важное, - варенье! Из синих слив. Мы не все съели? Нужно, чтоб была банка, обязательно, но чтоб оно синее-синее, почти черное.
- Достойное задание, - Вива усмехнулась и попрощалась.
Медленно пошла вниз, придерживая тонкой рукой цветной легкий подол. Ее девочка правильно все поняла, и волнуется зря, она справится. Настало время после мужских войн для войны женской. Пусть все сложится, пока мы тут их ждем.
Под стеной ее ждал Саныч, разводя руки, чтоб поймать. И Вива с досадой улыбнулась, спрыгивая с невысокой корявой ступенечки.
- Саша, ну ты как со старушкой, перестань.
- А нога болела, Вика, - сурово напомнил Саныч, - и сколько мне ждать через ваши секреты, ты обещала посмотреть, хороший ли цвет.
Они прошли к тупичку возле железных ворот дома, где к забору приткнулся облупленный жигуль-девятка.
