— На самом деле не очень, — вполголоса возразила Платина, опасливо косясь в сторону кухонного навеса, где у бронзового чайника, стоявшего на камнях очага, на корточках сидела Угара, раздувая пламя бумажным веером.
Поймав взгляд подопечной, та с видимым усилием поднялась на ноги и шагнула к столу, где уже стоял поднос с двумя чашечками.
Но девушка досадливо махнула рукой, ясно давая понять, что с чаем можно и подождать. Недовольно пожав плечами, служанка вновь присела возле очага.
— Это из-за чиновника по особым поручениям? — также тихо спросила собеседница.
— Не только, — покачав головой, Ия принялась объяснять: — С ним-то я вроде бы неплохо поговорила. Он, правда, заставил меня читать стихи и проверил, как я умею писать. Вопросы всякие задавал. Но так…
Она замялась, пытаясь подобрать в местном лексиконе аналог одного из любимых выражений своего родного отца: «без энтузиазма».
— … как-то лениво, словно бы между делом, — наконец выпалила путешественница между мирами.
Высокий лоб монашки собрался складками от взметнувшихся вверх бровей.
— Вот как? — озабоченно пробормотала она, замедляя и без того неторопливый шаг. — А меня долго расспрашивал. С большим интересом. И вопросы непростые задавал.
— Какие? — моментально насторожилась Платина.
— О том, как мы с вами впервые встретились, — взялась перечислять женщина. — Как вы выглядели. О лавочнике Шуфре, как он выглядел. О вашей матери Голубом Колокольчике и её судьбе. У меня, в отличие от вас, создалось впечатление, что он мне не верит и хочет докопаться до истины.
— Странно, — буркнула не на шутку встревоженная девушка, вспоминая свою беседу с младшим братом губернатора. — А мне показалось, что он просто лениво выполняет приказ, и моё происхождение его совершенно не интересует.
Она слишком хорошо знала собеседницу, чтобы проигнорировать её слова. Монашка не врала и вряд ли даже сильно преувеличивала.
Но тогда получается, что они разговаривали с разными людьми. Или за последние пару дней произошли какие-то события, заставившие чиновника по особым поручениям поменять своё мнение о приёмной дочери начальника уезда Букасо?
— Вы уничтожили свои вещи, Ио-ли? — понизив голос почти до шёпота, поинтересовалась женщина.
— Нет, — после недолгого колебания честно призналась Платина. — Я сожгла только свои фотографии. Ну, те портреты на документах. А остальные предметы не такие уж и необычные.
— И всё равно, — наставительно посоветовала собеседница. — Лучше вам от них избавиться.
— Это единственное, что у меня осталось! — буквально взмолилась девушка. — Я хочу сохранить их как память о своём мире, о родителях. Всё равно там никто ничего не поймёт.
Внезапно её осенило.
— И никто не скажет, что их сделали дикари! У варваров нет ни стекла, ни бумаги!
— Это правда, — после некоторого размышления неохотно согласилась монашка. — Но если возникнут какие-то подозрения в вашем происхождении…
Она многозначительно поджала губы.
— И что? — криво усмехнулась Ия. — Да разве кто-то поверит, что я из другого мира?
— В это, конечно, нет, — тут же кивнула сестра начальника уезда.
— Никто не сможет доказать, что я дикарка из какого-то варварского племени, — продолжила убеждать Платина. — А без этого подозрения так подозрениями и останутся. Вы же сами не раз говорили, что ваш брат на хорошем счету у начальства. Неужели же такое глупое и абсурдное обвинение способно поколебать его положение?
— Будем надеяться, что нет, — секунду подумав, кивнула подруга и удивилась. — Тогда что же вас беспокоит, Ио-ли?
Та рассказала о недавнем обыске.
— Считаете, это сделал господин Андо?
— Больше некому, — убеждённо заявила девушка. — Иначе, зачем было отправлять Угару на другой конец города? И он как-то слишком быстро поправился. Передал начальству, что тяжко болен, а сам уже в третьем часу дневной стражи на службу ушёл. И без всякого лечебного чая!
— Об этом непременно должен узнать господин, — озабоченно проговорила монашка. — Если господин Андо действительно тайком рылся в ваших вещах, то это страшная неблагодарность и предательство своего благодетеля.
— Это так необходимо? — засомневалась Платина. — Вдруг я ошиблась, и в павильон забрался кто-то другой? Например, чиновник по особым поручениям или его люди?
Однако женщина осталась непреклонна.
— Я передам господину всё, что вы мне рассказали, а уж он пусть решает, как поступить.
«Вот же-ж! — мысленно выругалась бывшая учащаяся циркового колледжа. — Какие они здесь все зашуганные. Всё на мужиков валят. Как будто у самих голов на плечах нет. Мало того, что средневековье дремучее, так ещё и патриархат махровый. А я ещё хотела ей про Хваро рассказать. Да она с ума сойдёт от такого непотребства и побежит брату стучать! Только вот, кроме неё, поговорить об этом совершенно не с кем. Хваро мне, конечно, безумно нравится. Но всё-таки я местную жизнь почти не знаю. Вдруг с этими наложницами здесь какие-то свои заморочки, о которых мне никто не сказал, а для местных они вроде как само собой разумеется? Кроме неё и подсказать некому. Вот же-ж засада!»
