Вымотавшаяся за дорогу девушка с грустью ожидала очередного застолья с тостами и прочим словоблудием. Но дамам налили только по одной рюмке. Хозяйка замка поприветствовала гостей и предложила тем, кто устал, идти отдыхать.
К несказанному облегчению Ии, супруга начальника уезда решила воспользоваться этой рекомендацией.
По примеру некоторых девушек Иоро попросила разрешения остаться с ними полюбоваться звёздами. Но мать так зыркнула на дочь, что та покорно поплелась за ней.
Глава семейства отсутствовал. Не дожидаясь его, жена с дочерьми направились в баню, которая оказалась здесь почти общественной.
В низком, наполненном паром зале, освещённом тусклыми масляными светильниками, помещалось четыре просторные деревянные ванны. В одной из них уже нежились какие-то женщины. Жена чиновника с его дочерьми разместились по соседству.
Пока служанки намывали благородных дам, те обменивались впечатлениями о замке Канако и его обитательницах.
Невеста произвела на них самое благоприятное впечатление своей красотой, кротостью и внутренним достоинством. А вот её сестры, их мать, подруги и кое-кто из знакомых подверглись самой беспощадной критике, которая тут же стихла, едва в бане появились новые посетительницы.
Сплетничать о присутствующих считалось в Благословенной империи дурным тоном. Поэтому супруга начальника уезда и его дочери не спеша помылись и отправились отдыхать.
— А вы знаете, мама, — заявила Иоро, переодеваясь в одежду для сна. — Ио-ли пишет стихи.
— Что? — не поняла занятая своими мыслями женщина. — Какие стихи?
Девочка лукаво посмотрела на Платину. Та скривилась как от зубной боли, всем видом демонстрируя отсутствие желания говорить на эту тему.
Тем не менее вредная девчонка с удовольствием рассказала о поэтической перекличке на девичьей половине беседки и о том, как приёмная дочь её отца декламировала своё произведение.
Потребовав немедленно его прочитать, женщина поинтересовалась:
— Вы его вспомнили или недавно сочинили?
— Даже не знаю, старшая госпожа, — пожала плечами девушка. — Просто всплыло в голове, и всё.
Собеседница недоверчиво хмыкнула и высказала своё мнение:
— Настоящей поэтессы из вас не получится, Ио-ли. Но таким стишком можно развлечь мужа, родственников или близких подруг.
— А мне понравилось, — зевнула Иоро, забираясь под одеяло.
Начальник уезда явился поздно ночью и в сильном подпитии. Супруга и служанки помогли ему раздеться, уложили спать и только после этого легли сами.
Межкомнатные перегородки в доме для гостей строители сделали очень тонкими, так что Ие пришлось засыпать под доносившееся из-за стены многоголосое бормотание.
Утро напомнило ей сильно «утяжелённую» версию начала праздника фонарей. Если хозяева замка Канако и обеспечили приезжим достаточно комфортный ночлег, то учесть все нюансы наведения женской красоты они оказались не в силах.
Желая непременно затмить всех своим внешним видом, благородные дамы, поднявшись затемно, отправили своих служанок в баню с тазиками и кувшинами.
Из сундуков извлекались наряды, украшения и запасы косметики. И всё это приходилось проделывать как можно тише, ибо утомившиеся за вчерашний вечер главы семейств желали отдохнуть в тишине.
Платина уже не удивилась тому, что туалетный столик прочно оккупировала супруга приёмного папаши.
Разместившись у другого окна, девушка достала свою расчёску и зеркальце, приказав Оки заплести ей косу.
Но тут подошла Иоро, до этого спокойно наблюдавшая за тем, как Икиба помогала матери наносить макияж.
— Ой, какая интересная гребёнка! А это зеркало? Можно посмотреть, Ио-ли?
— Подождите, пожалуйста, Иоро-ли, — изо всех сил стараясь быть вежливой, проворчала Платина. — Сейчас, только брови подкрашу.
Однако собеседница пропустила её слова мимо ушей и попыталась завладеть вожделенным предметом. После нескольких безуспешных попыток вырвать его из крепких пальцев приёмной дочери своего отца девочка вскричала:
— Посмотрите, оно стеклянное!
— Стеклянных зеркал не бывает, Иоро-ли, — наставительно проговорила мать, разглядывая своё отражение в полированном металле. — И не приставайте к самой младшей госпоже.
— Но, мама! — повысила голос дочь, и сейчас же со стороны родительской кровати донеслись звуки, напоминавшие ворчание разбуженного гризли.
— Ну дайте, Ио-ли, — опасливо втянув голову в плечи, шёпотом заканючила родная дочь начальника уезда. — Я покажу старшей госпоже.
— Не нужно мне ничего показывать! — зашипела женщина. — Идите сюда. Вам надо волосы уложить. Я почти закончила.
Обиженно надув губы, девочка подошла к туалетному столику.
Платина уже давно придумала объяснение наличия у неё необычных вещей, но не торопилась его высказывать.
Вот и сейчас она надеялась, что Азумо Сабуро позабудет слова дочери. Однако, убедившись, что та сидит смирно и не мешает служанке делать ей причёску, женщина подошла к приёмной дочери мужа и спросила:
— Что у вас там за зеркало, Ио-ли?
— Вот оно, старшая госпожа, — девушка достала его из сумки, куда только что убрала.
