— А мне все равно. Вытолкнут как-нибудь, раз восемь лет учили. А там в ГПТУ. Ребята, вы знаете, как расшифровывается ГПТУ?
— Государственное профессионально-техническое училище,— Катя наивно полагала, что Валерка не знает этого. А он захохотал, его подбитый глаз кроваво загорелся, крупные зубы сверкнули белизной:
— Ха-ха-ха, необразованные! Это обозначает: господи, помоги тупому устроиться... Ха-ха-ха...
Никто не засмеялся. Костя покраснел. А Катя до слез негодовала глазами. Когда, наконец, Валерка утих, она начала первая:
— Это злость в тебе говорит. И обида. Ты знаешь: ГПТУ закончил Гагарин! Ты знаешь: там труднее, чем в школе! Ты знаешь: там одновременно с освоением профессии надо пройти программу средней школы! — Катя посмотрела на Бориса, ожидая поддержки.
— А среднее образование сейчас обязательно для всех,— вступил он в разговор, но Валерка перебил его:
— Вот и учись. Ты — вундер, а я серость.
— А если серость — тебе в ГПТУ делать нечего,— это заговорил тихоня Костя.— Там чертежи надо читать, как азбуку. Отец мой каждый шумок в станке своем чувствует. Если хочешь знать — и я пойду в ГПТУ, вот кончу десять — и пойду. А ты... ты просто легкой жизни хочешь.— Костя замолчал, сам смущенный своей смелостью, а Валерка зло сверкнул глазом:
— Вот это друг! Спасибо, уважил...
Разгорелся такой сыр-бор, в котором Борис чувствовал себя лишним. Ему хотелось уйти скорее, но Катя прекратила спор и увела с собой Костю, а Борису велела заниматься с Валеркой. Валерка не посмел ослушаться. Он вытер стол, достал учебники и, как бы делая Борису одолжение, согласился:
— Начнем, что ли?
Постепенно недовольство прошло у обоих. Борис объяснял хорошо, и они так увлеклись, что Борис к концу занятий почувствовал удовлетворение. Валерка тоже был доволен.
— Ты сам пришел или «шеф» прислал? — вдруг некстати спросил он.
— А тебе не все равно, что ли? — Борис попытался грубостью прикрыть неловкость.
— Значит, Антон Семеныч,— вздохнул Валерка.
Борис не знал, как загладить свою вину перед Валеркой, но тот весь обмяк и не думал злиться:
— Что, здорово я орал? Перед Катей стыдно. Сейчас стыдно, а при ней — черт знает что такое! И всякий раз так,— это был вызов к откровенному разговору на личную тему.
— Ничего. Она тебя понимает, а это самое главное, когда понимают тебя,— принял вызов Борис.
— А Климова тебя понимает?
— У нее другой есть. А я так, родители дружат,— честно признался Борис.
— А-а-а,— посочувствовал Валерка,— а в классе все думают, что у вас, это самое... по-настоящему.
Когда Борис вышел от Валерки, утренние сомнения уже не терзали его, они отступили сами собой, под впечатлениями прожитого дня. Оказывается, когда помогаешь другим — себе тоже что-то берешь. А главное, с Валеркой, наконец, установлен мир.
На другой день Борис отправился к Антону Семеновичу. Но ему опять не повезло: у того было много ребят, в том числе Костя, Валерка с цветущим синяком и сосед Валерки, чудаковатый, по мнению Бориса, Алик Чолмоныев.
Ребята, как видно, только что пришли, потому что говорили азартно, все сразу. Они кого-то нашли и наперебой доказывали, что это именно тот, кого искали, и никто другой. Борис догадался, что это поисковая группа и что сейчас учителю будет не до него.
— Раздевайтесь, ребята,— пригласил Антон Семенович.— Все раздевайтесь. Материалы, документы с собой?
— С собой,— дружно ответила группа.
— Вот и хорошо. Заседание срочное. Проведем его у меня. Молодцы, дружно организовались, а главное — сами.
— Это Алик у нас организатор,— сказал Костя, снимая куртку.— Он такое говорит, такое...
— Молодец, Алик, широкая у тебя душа,— похвалил учитель.
«Зато глаза узкие»,— недобро подумал Борис, разозленный неудачным своим визитом. Он чувствовал себя лишним, а уйти было неудобно.
— Чего не раздеваешься? — мимоходом заметил Антон Семенович.— Ты ведь не гость у меня, за тобой не надо ухаживать. Можешь с нами поработать.
Такое обращение льстило самолюбию Бориса, пусть все слышат, как разговаривают друзья, и, чтобы еще больше подчеркнуть свою независимость, он отказался от предложения учителя.
— Спасибо. Я лучше почитаю в другой комнате.
— Твое дело. Читай,— согласился Антон Семенович.— Только не забудь заодно чайник для нас включить.
Борис полистал снятую с полки книгу, равнодушно пробежал глазами по строчкам — он пожалел, что отказался остаться с ребятами. Всегда у него так получается: в самое дурацкое положение ставит себя сам. Вот сейчас рядом, в другой комнате, горячатся ребята, он слышит их голоса, представляет выражение лиц каждого, но он не с ними.
— Нет, ребята, не ошибаюсь. Горами клянусь, эту карточку я сразу признал, когда увидел у Валерия. («Надо же, Валерку кличет «Валерием»,— опять с раздражением подумал Борис про Алика.)
— Рассказывай! Рассказывай скорее все, что знаешь,— торопили ребята,— все, что нам говорил.
— Не торопись, Алик. Спокойно,— советовал Антон Семенович, но и в голосе учителя Борис уловил нетерпение.
Алик сильно волновался. Говорил с большим акцентом, чем всегда.
