Знакомое гудение постепенно усиливалось, голографический экран вырос в идеальный круг. Сегодня он светился ярче, словно его сила возросла, или он оказался неподалёку от своего источника. В круг шагнула Клодия – так близко, словно находится среди них. Протяни руку – и дотронешься. Глаза её сияли тревогой и одновременно торжеством.
– Они тебя нашли, – сказала она.
– Да, – прошептал Финн.
– Я так рада!
Джаред рядом с ней прислонился к чему-то, похожему на дерево. Кажется, они в каком-то парке или в саду, залитые ослепительным золотистым светом.
Гильдас, отодвинув Финна плечом, протиснулся вперёд.
– Мастер, – отрывисто бросил он, – вы сапиент?
– Да. – Джаред выпрямился и церемонно поклонился. – Вижу, что и вы тоже.
– Уже пятьдесят лет, сын мой. Раньше, чем ты появился на свет. А теперь ответь мне на три вопроса, только будь правдив. Вы за пределами Инкарцерона?
Клодия уставилась на него, а Джаред медленно кивнул:
– Да.
– Откуда вы это знаете?
– Мы во дворце, а не в тюрьме. На небе светит солнце, а по ночам – звёзды. К тому же, Клодия обнаружила ворота, ведущие в Тюрьму…
– Правда?! – выдохнул Финн.
Но, не дожидаясь её ответа, Гильдас рявкнул:
– Я не закончил! Если вы Снаружи, то где Сапфик? Что он делал, выбравшись отсюда? Когда он вернётся, чтобы нас освободить?
В парке росли цветы, яркие алые маки.
Джаред глянул на Клодию, и в наступившей тишине все услышали жужжание пчелы над цветком – тихий звук, смутное воспоминание, заставившее Финна вздрогнуть.
Джаред приблизился и оказался лицом к лицу с Гильдасом.
– Мастер, – вежливо сказал он. – Простите мне моё невежество, моё любопытство. Простите, если сочтёте вопрос глупым. Но кто такой Сапфик?
Ничего давно не менялось, и не изменится в будущем.
Поэтому менять что-то должны мы.
***
Пчела жужжала совсем близко, казалось, вот-вот вырвется из золотистого ореола и приземлится прямо Финну на руку. Он дёрнулся, и насекомое унеслось прочь.
Гильдас в ошеломлении пошатнулся, и Аттия помогла старику присесть. Джаред встревожено протянул было руку, словно тоже хотел помочь. Взглянув на Клодию, он пробормотал:
– Не нужно было спрашивать. Эксперимент…
– Сапфик – тот, кто совершил Побег, – вмешался Кейро. Подтянув скамейку, он уселся в радиусе видимости устройства, отсветы кристалла заиграли на багрянце его плаща. – Он выбрался. Он единственный, кому это удалось. Так гласит легенда.
– Не легенда это! – резко оборвал его Гильдас. Он посмотрел на собеседников. – Вы и вправду не знаете?! Я думал… там, у вас, он должен был стать великим человеком… может быть, даже королем.
Клодия покачала головой.
– Нет. Хотя… мы могли бы разузнать. Возможно, он ушёл в подполье. Наш мир тоже не идеален. – Она быстро поднялась. – Вы наверняка не знаете, но люди здесь, у нас, верят, что Инкарцерон – это чудесное место. Своего рода рай.
Все четверо уставились на неё.
На их лицах Клодия прочла испуганное недоверие, однако у Кейро оно тут же сменилось ядовитой ухмылкой.
– Сказки, – буркнул он.
И тогда она рассказала им всё. Об Эксперименте, и об отце, и о том, что Тюрьма – это тайна за семью печатями. А потом она поведала им о Джайлзе. Джаред пытался предостеречь её, но Клодия отмахнулась и торопливо продолжила рассказ, прохаживаясь по удивительно зелёной траве.
– Они не убивали его, теперь нам это известно. Они его спрятали. Я думаю, там, у вас. И еще я полагаю, что он – это ты.
Она обернулась, посмотрела на Финна.
– И ты говоришь… – начал было Кейро, потом запнулся и уставился на брата. – Финн? Принц? Ты чокнутая? – расхохотался он.
Финн обхватил себя руками. Его трясло, в уголке сознания забрезжила знакомая сумятица теней – что-то мелькало там и мгновенно исчезало, как отражения в тусклых зеркалах.
– Ты похож на него, – твёрдо сказала Клодия. – Фотографии здесь под запретом, это не по Протоколу, но у старика был портрет, – она вынула что-то из синего мешочка. – Смотри.
Аттия охнула.
Клодия держала в руке портрет круглощёкого, румяного, пышущего здоровьем мальчика в золотистой тунике. Блестящие волосы, простодушное лицо сияет счастьем. А на запястье выжжен крохотный орёл.
Финн шагнул вперёд. Клодия приподняла миниатюру повыше, пальцы Финна потянулись к позолоченной рамке. На секунду ему показалось, что он коснется её. Но рука прошла сквозь воздух, и он понял, как это далеко. Дальше, чем можно представить. И очень давно.
– Был один человек, – продолжила Клодия. – Бартлетт. Он присматривал за тобой.
Финн молча смотрел на неё. Его беспамятство пугало их обоих.
– Тогда, может быть, ты помнишь королеву Сию? Это твоя мачеха. Она, скорее всего, ненавидела тебя. Или Каспара, твоего единокровного брата? Твоего отца – умершего короля? Ты должен помнить!
Если бы он только мог! Хотел бы он вытащить всех этих людей из тёмных глубин своей памяти, но там зияла пустота. Кейро поднялся, и Гильдас взял его за руку, но Финн видел лишь Клодию, её горящие нетерпением глаза, неотрывно смотрящие на него. Она хотела, чтобы он вспомнил.
