Они совместимы почти во всех смыслах. Но Гермиона не ищет отношений, а мужчина, с которым она встретилась, хочет, чтобы все прошло легко... и анонимно. Пока что.
========== .: О д и н :. ==========
Плотный почерк на пергаменте перед ней расплывается в дымке собственных слез.
Тем не менее, Гермиона крепче сжимает бумагу, пальцами сминая края. Сморщившись, она смахнула слезы и вновь перечитала верхнюю строку.
Клиент пятьдесят четыре: Двадцать шесть лет. Мужчина. Лондон, Англия.
Оценка совместимости: Девяносто шесть процентов.
Когда сразу после разрыва с Оливером она по собственной глупости прошла тест на совместимость, в ее голове было пусто. Глупое, импульсивное решение, которое в конечном итоге никак не повлияет на ее жизнь.
Если быть честной, она думала, что магия, стоящая за этим, была фальшивкой. Даже сейчас она не знает, во что верить. Число кажется абсурдно высоким, но даже если бы это было правдой, ей все равно.
Утренний выпуск «Ежедневного пророка» лежит на столе, насмехаясь над ней, на обложке которого движется фотография Оливера Вуда и его новой девушки. Еще одна одинокая слеза вырывается на свободу, скользит с ее щеки и падает на чистый пергамент.
Она не может больше думать об этом. Не может позволить себе зацикливаться.
Потянувшись за пером, она макает его в чернильницу и, не обращая внимания на дрожь в руке, пишет.
Пятьдесят четвертый,
Сегодня вечером мне нужно забыть свое имя. Инкогнито. Ты можешь мне помочь?
Семьдесят третья
Она смотрит вслед улетающей сове, каждая частичка ее тела сжалась, истощилась, глаза и душа наполнились отчаянием.
Это не то, для чего предназначены тесты на совместимость. Конечно, совпадение на девяносто шесть процентов маловероятно, и если бы оно было реально, то она бы хотела узнать этого человека.
Но сегодня Гермиона обнаружила, что ей все равно. Сегодня она не хочет рассыпаться в прах от собственного отчаяния — она хочет разбиться на части от рук другого.
И ей все равно, увидит ли она его когда-нибудь снова.
Ответ приходит только через двадцать минут, и ее сердце колотится в нетерпеливом ритме, когда она возится со свертком пергамента. Письмо такое же короткое, как и ее собственное, написанное изящным почерком.
Семьдесят третья,
Без проблем. Где и когда?
Пятьдесят четвертый
В ее жилах бурлит энергия, но она не позволяет себе сейчас слишком много думать. Гермиона никогда не делала ничего подобного — ей никогда не хотелось предаваться подобным утехам. Но после четырех лет совместной жизни ее бывший парень съехал почти неделю назад, и она постепенно сходит с ума.
Поэтому она переворачивает пергамент, записывает свой адрес и время и отправляет сову, пока у нее не сдали нервы.
Затем она переодевается в то, что купила для Оливера — черное, кружевное, атласное нижнее белье — то, что он никогда не увидит. Натянув в дополнение пару чулок, она накладывает чары на лицо и голос, изменяя их.
Кем бы ни был Пятьдесят четвертый, вряд ли она встретится с ним после этого. Гермиона не хочет, чтобы он знал, кто она такая.
Ее сердце замирает от предвкушения, когда в дверь тихонько стучат. Она отодвигает засов, распахивает дверь и отступает назад, чтобы впустить гостя. Сердце колотится в горле, кожу покалывает, когда она пропускает его.
Пятьдесят четвертый высокий и жилистый, не изобилует мускулами, но и не совсем тощий. Его лицо, как и ее, размыто и неоднозначно, и она не может определить точный оттенок его волос. Как будто каждый раз, когда она долго смотрит на него, мысли отвлекаются на что-то другое. Это же, должно быть, происходит и с ним.
— Привет, — мягко говорит она, — проходи.
— Спасибо, — отвечает он.
Даже если она знает его, волшебный Лондон — достаточно большое сообщество. В конце концов, она может никогда не встретиться с ним на улице. Даже услышав где-то его голос, в дальнейшем она никогда его не узнает.
— Спасибо, что пришел, — доброжелательно говорит она.
— Всегда пожалуйста, — он входит в дом, отряхивает дорогое пальто и оглядывается по сторонам. Он поворачивается к ней лицом, оглядывая ее тело с головы до ног. Под покровом кожи тут же разжигается тепло, а на лице появляется предательский румянец из-за столь пристального внимания. — Значит, ты — мои девяносто шесть процентов.
В заявлении слышна насмешка, он относится так же скептически по отношению к результатам, как и она. Эта мысль успокаивает нервы. Часть ее беспокоилась, что он захочет узнать, кто она такая. Что он может хотеть от нее большего, чем просто ночную интрижку.
— Видимо, да, — с тихим смешком говорит она. — Хотя я не уверена, что до конца верю во все это.
Он мгновение молча оценивает ее.
— Для ясности, значит, ты не хочешь знать, кто я.
— Нет, — она покачала головой, желая не делать ситуацию более двусмысленной. — Только один вечер. Ты тоже не хочешь знать?
— Нет, если ты не хочешь.
— Хорошо, — она с облегчением вздохнула. — Я… никогда этого не делала.
Пятьдесят четвертый издает низкий смешок, который проникает прямо в ее сердце. Она обнаружила, что, несмотря на нервозность, не может дождаться, когда приступит к делу.
— Это прекрасно, — говорит он. — Заверяю тебя, я тоже никогда таким не занимался.
Гермиона испускает тихий вздох, делая шаг ближе.
— Могу я предложить тебе что-нибудь поесть или выпить?
