Тело молодой девушки. Кажется, дроу. Она бежала от преследования вместе с каким-то человеком.
С ними были ещё несколько спутников, но память, доставшаяся Ничто, ничего о них не говорила.
Она чувствовала запах — плесень стен, подпалины на своей одежде, кровь, пропитавшая её избранника.
Секунда, вскрик — и один из товарищей попадает в лапы паука, покрытые чем-то вроде стали. Память женщины запечатлела, как этот бедолага, трепыхающийся, словно бабочка, насаженная на булавку, разрывается надвое, выплёскивая внутренности и жир на пол.
Один из спутников успевает поджарить мохнатую тварь и её наездника. Животное и всадник, вопя, растирают останки их товарища по полу.
Эту мерзость добивают клинками, и бег продолжается. Адреналин захлёстывает разум всей компании, кажется, они бегут уже по инерции. Но наконец они выбираются в укромное место и тихо разводят костёр в искусственно выдолбленной нише, явно использованной для таких привалов.
Женщина просто рада, что жива. Это чувство пьянит сильнее бочонка крепкого вина. Она сжимает руку мужчины и впервые за долгое время искренне улыбается.
Тот легко ухмыляется в ответ. Они решают отойти в укромное место, подальше от глаз товарищей.
Задним умом Ничто понимает, что это несусветная глупость. Если их найдут — а так и будет, — эта история закончится кровавым финалом с кровью, кишками и мозгами на стенах.
Интересно было ощущать себя в теле женщины во время полового акта. Такая память уже попадалась, но впервые это было в теле той, кто сама не прочь проявить активность. Ничто никогда не понять такого — у него нет даже губ для поцелуя, не говоря о половых органах. Но почему-то ему ближе образ «он». Возможно, потому, что смертные чаще зовут его так. Им проще считать, что он ближе к ним хотя бы по половой принадлежности. И Ничто приняло этот дисбаланс.
Не суть. Оно вернулось к памяти. Жаркий секс закончился, а по возвращении вся команда была мертва. Их уничтожили молниеносным налётом. Сказалась усталость после долгого марш-броска.
Их застали врасплох и оперативно вырезали, опираясь на опыт битв в узких пространствах.
Ужас. О да… Как давно Ничто не испытывало этого чувства! Причём коллективный ужас. Забавное чувство, ещё забавнее то, что оно его не понимало. Физически Ничто нечем ощущать страх в любой форме. Даже опаски. Как убить ничто?
Воспоминание продолжилось новым побегом. За ними снова гнался отряд. Все преследователи были убиты мужчиной. Видимо, поэтому она в него и влюбилась — сильный воин, и этим всё сказано.
Изрядно раненный и выдохшийся воин произнёс речь. Ничто не понимало её смысла, ведь в памяти были лишь эмоции. Сам концепт речи ускользал, но по отчаянию дроу Ничто догадалось: он предложил ей убить его и отнести его голову в свой дом, чтобы снять с неё обвинения.
А затем каким-то заклинанием он передал ей все свои жизненные силы и мирно умер на руках любимой.
Ох… Странная память, но яркая. Хочется ещё. Ничто уже получило часть аванса. Теперь нужно выполнить обязательства, и тогда ему дадут вторую часть памяти. Плохо? Хорошо! Даже понятно, что и как делать.
Видимо, заказчик — та самая девушка, от лица которой Ничто видело эту память.
А заказ, по сути, прост, но по исполнению — заоблачно сложен. Благо инструкции даны, осталось лишь воплотить их в жизнь.
Хм… А вот и разрыв в Явь. Замечательно.
Ничто видит нагорье, просторное, раскинувшееся во все стороны. Тут и там разбросаны домики жителей, и ни у кого не повернётся язык назвать их «мирными». Даже отсюда чувствуется запах крови, запах злобы. Чистые воины, без сантиментов и оговорок.
Пройдя незамеченным мимо стражи одной из деревень, Ничто огляделось.
Узкие улочки, тусклые взгляды сухих, как жерди, жителей. Явно охотники, вряд ли признающие что-либо, кроме мяса, без крайней нужды.
Не суть. Нужно пройти к одному месту и спасти одну девчушку. Волевое дело.
Зайдя в глубокую чащу, Ничто село и принялось ждать.
Прошло пять дней, но оно оставалось недвижимым. Наконец, активировавшись, Ничто направилось к цели.
Девушка, эльфийка, охотилась на тварь, но выбрала ту, что ей не по зубам. Лук её разбили, и теперь она кое-как отмахивалась эльфийским мечом.
Гидра. Кажется, так зовут тварь. Пока маленькая, но уже предельно мерзкая.
Ничто ринулось к ней и начало сворачивать шеи. Его размеры обманчивы, скрывая огромную физическую силу.
Тварь заверещала диким рёвом от боли, её плоть и кости постоянно регенерировали. Пару раз Ничто получило удары головой и плевки едкой жидкостью, но это было пустяком. Свернув последнюю шею, оно аккуратно подошло к средоточию жизни существа и разорвало плоть, отделявшую его от сердца гидры.
Влажный чавк мышц и чешуи, плеск крови, омывшей Ничто с головы до ног. Оно услышало стук сердца монстра — тяжёлый, предсмертный, но ещё живой. Руками Ничто вырвало сердце и увидело, как тварь закатила глаза на свёрнутых шеях.