— Ага, нет существа безумней любящей самки. Крепись, это ты можешь и не пережить. — ехидно прокомментировал дракон.
Отрешившись от мрачных мыслей и передав эту проблему от себя сегодняшнего себе завтрашнему, он начал думать над тем, что задумал сделать с Алинаэль.
Прошёл час, и служба кончилась, он ждал, пока Алинаэль вернётся к своей комнате, и он сможет пойти на разговор. В это время он от скуки рассматривал вязь на каменных частях храма, и что-то ему изрядно резануло глаз, впрочем, раздумывать над смыслом занятного барельефа пока было некогда.
— Леди Алинаэль, рад вас видеть! — Люпин слегка поклонился и сел в кресло. — Ваше общество всегда приятно.
— Гэлион, рада нашей встрече. — Алинаэль улыбнулась и положила свои зачарованные очки на тумбочку. — Рада, что ты пытаешься найти решение и смог довериться мне.
— Боюсь, иные исходы будут намного хуже, нежели излить душу вам, Леди. — он слегка меланхолично кивнул, напустив румянца.
— Что же, начнём с того, где мы остановились в прошлый раз. — Алинаэль внимательно посмотрела на него и тоже слегка покраснела. — Если что-то новое вас тревожит, то вам стоит это сказать, я готова выслушать.
— Последнее время мои эмоции стали более интенсивными, я постоянно думаю о полостях разного рода, хотя мне показалось, что после прошлого визита к вам мне стало действительно легче переносить общество Миратиэль. — Люпин слегка нахмурился. — Но теперь я думаю… О вас…
Люпин нагнал ещё три степени краски и забавно задёргал ушками в смущении.
— Вы снились мне этой ночью, но на этот раз навязчивый сон, как меня утешает моя тетя, сменился тем, как меня утешали вы… И в нём мы… П — поцеловались.
— Не вини себя. В — всё хорошо… — в замешательстве от сна, что был в подробностях таким же, как у неё, Алинаэль смутилась даже больше "Гэлиона". — Продолжай.
— Я думаю о вас, признаться, даже сейчас. И мы… — он осёкся и покраснел так, что это было даже слегка неестественно.
— Всё хорошо, продолжай. — заметив, что "Гэлион" может закрыться, Алинаэль уже чуть более спокойно и настойчиво сказала свою привычную фразу.
— Ха… — шумно выдохнув, "Гэлион" встал, подошёл к креслу жрицы и опёрся на него руками, его огромные фиолетовые глаза смотрели в два светлых изумруда на налившемся краской лице. — Я хочу вас… Я хочу взять вашу талию в руки, сорвать ваше красное ажурное платье, излобызать ваши груди, шею и длинные ушки. Хочу порвать, хочу, чтобы тонкие струйки слёз стекали по вашим щекам в момент вашего оргазма. Хочу придавить вас к этому мягкому ковру и залить его любовными соками. Хочу исследовать ваш ротик своим языком, хочу пройтись руками по каждому закрутку вашего тела. Я хочу тебя, Алинаэль.
— Ох… — Алинаэль встала и едва не упала от покосившихся ног, она чувствовала себя как лань в капкане охотника. Скопившаяся вязкая слюна скопилась во рту, от чего она шумно сглотнула. — Я… Я думаю, мы можем найти способ, как справиться с этим… Например, собой…
Договорить она ничего не смогла, томно вздохнув от взгляда инкуба и приземлившись попкой обратно на кресло, она приняла очень неоднозначную позу.
После этого слова инкуб набросился на неё, вторгнувшись в её ротик своим языком. Руки его исследовали приятные большие округлости эльфийки, она что-то пыталась промямлить, но из-за поцелуя, на который сама же неосознанно отвечала, получилось лишь томное мычание.
Руки Алинаэль пытались оттолкнуть "Гэлиона", но после одной робкой попытки они уже стягивали с него рубашку.
Сам инкуб тоже не оставался в бездействии, он нащупал застёжки ажурного красного платья и начал его снимать, словно бы открывая подарок. Едва понятным запахом эмоций он почувствовал давно отринутую застоявшуюся похоть эльфийки, что копилась два с лишним века, он ощутил глубокое сожаление о том, что она пропустила не одного мужчину, к которому испытывала чувства из-за долга, взятого ей по незнанию.
Наконец он снял платье, распахнув перед собой ажурное красное бельё, сотканное из приятной ткани. Не став снимать и его из-за нетерпения, он снял своё исподнее и прислонился к паху эльфийки.
Нежные половые губки, едва видный рыжий ворс лобковых волос, струйки слёз от эмоционального накала эльфийки, рыжие волосы, стекающие огненным водопадом до талии, и ярко-розовые сосочки, раскрытые от сдвига красного шёлкового бюстгальтера.
Эльфийка хотела было сказать, чтобы он остановился, чтобы он не двигался дальше, но, едва отдышавшись, она почувствовала резкую боль от проникновения. Что-то ощутимо прорвалось у неё внутри.
Вскрик боли и приятные ощущения не дали ничего сказать Алинаэль. А дальше она лишь могла хватать воздух ртом между поцелуями.
Едва поняв, что эльфийка начинает приспосабливаться, Люпин подхватил её на руки и жестко скинул на мягкую шкуру, что заменяла ковёр. Эльфийка не успела удивиться первому, как её резко прижали к меху шкуры так, что она даже дышала через раз. Сразу что-то вошло в её лоно, заходя намного глубже в этой животной позе. Эльфийка пыталась кричать от экстаза и боли, но получалось через раз истерично всхлипывать.