— Увы! — де Ривароль перебрался в кресло напротив и, положив нога на ногу, испытующе посмотрел на свою собеседницу. Черты его лица отвердели, и оно разом утратило доброжелательное выражение. — Честно говоря, мы не очень искали. Ведь Жоло Вагабундо[17] обычная чернь из самых низов. Замашками он вполне соответствует своей фамилии…
— Вот уж не ожидала от тебя такой близорукости! — перебила его Аделия. — Антуан, это в тебе говорит чувство сословного превосходства. А вот я, пожалуй, затруднюсь назвать, кто из господ инквизиторов опасней. Временами мне кажется, что это слуга. Умный, честолюбивый и беспринципный, он рвётся к власти и готов идти по трупам.
На лице главы Тайного департамента появилось снисходительное выражение, и раздосадованная Аделия еле удержалась от детской привычки вцепиться в его волосы и ткнуть задаваку носом в землю.
— Ерунда! Несмотря на нестабильную политическую обстановку в Кордовском халифате очень сильны сословные предрассудки. Как бы это безродное дерьмо не лезло вон из кожи, ему ничегошеньки не светит. Извините за грубость, mon ami.
— Орден иезуитов, опираясь на таких типов, как Вагабундо, набирает силу и явно зарится на наши земли! — запальчиво возразила Аделия.
— Mon souveraine, оставьте политику мужчинам и не забивайте свою хорошенькую головку ненужными проблемами. Помните, от них появляются преждевременные морщины. — На губах де Ривароля появилась улыбка, которая не коснулась его холодных голубых глаз. — С тех пор как вы вышли замуж, вы светская дама, а не служительница Ведьминских кругов. Не спорьте, mon ami, и послушайте доброго совета. Живите своими женскими интересами, и больше уделяйте внимания мужу и ребёнку. А то однажды рискуете обнаружить, что место подле вашего супруга занято окончательно, — проговорил он с предостерегающими нотками в голосе.
Де Ривароль не бросал слов на ветер, и Аделия почувствовала себя неуютно; в преддверии грядущих неприятностей у неё заныло сердце.
— Это угроза или предупреждение? — спросила она спокойным тоном, но плотно сжатые губы и искорки в глазах выдавали её гнев.
— Это реалии нашего мира, — вздохнул де Ривароль и обезоруживающе улыбнулся. — Не сердитесь, Адель. Могу я вас по-прежнему так называть? — Получив согласный взмах ресниц, он продолжил: — В память о нашей детской дружбе, я всего лишь хочу вас предупредить. — Он снова опустился на колено и его тонкие, но сильные пальцы бережно сжали руку той, что до сих пор была ему не безразлична. — Адель де Линь, будьте благоразумны, не забывайте о своём долге и обещании, данном супругу. Поверьте, я забочусь о вашем благополучии. Mon souveraine, вернитесь домой. Не дожидайтесь, когда государь окончательно выйдет из себя.
— Я не могу этого сделать даже под угрозой заточения! — прошептала Аделия. — Пойми, Антуан, я и рада бы вернуться, но… — в её глазах, обращенных к де Риваролю появилась мольба, — ради Эдайна я не могу отказаться от похода в Ночное королевство. Пожалуйста, помоги убедить мужа…
— Нет! — холодно перебил её де Ривароль. — Какими бы вы не руководствовались целями, здесь я вам не помощник. Будь моя воля, я силой вернул бы вас домой. Место любой женщины рядом с супругом, а главная её забота — это благополучие семьи, — на его лице появилось осуждающее выражение. — Дорогая, вы слишком долго бродите сами по себе и забыли о своём главном долге, — он сделал паузу и бесстрастно добавил: — Mon souveraine, вы должны родить наследника. Иначе ваше положение пошатнётся ещё больше.
При виде явного отчаяния на лице подруги детства, которая так и не научилась толком скрывать свои эмоции, де Ривароль вздохнул.
— Mon ami, неужели я должен говорить вам такие очевидные вещи? — проворчал он с дружеской интонацией.
Понимая, что он прав Аделия нервно стиснула пальцы и не удержалась от упрёка:
— Антуан! Твои взгляды мало чем отличаются от речей католиков, проповедующих веру в Единого!
Около рта де Ривароля залегли жёсткие складки.
— И что из этого? Во многом я с ними согласен, — резко проговорил он. — Эдайну нужна религия, помогающая сплотить государство, а не ведовская вольница, от которой один разброд в умах и шатания.
— И это ты говоришь мне прямо в глаза?! — Потрясённая Аделия прикусила губу и испытующе глянула на своего собеседника, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Чувствуя себя не в своей тарелке, она немного поёрзала на диване и сердито проговорила: — Ладно, хватит разговоров обо мне. Давай, поговорим о делах. Так что там с семьей де Фокса? Кстати, почему у дворянина с берега кроликов[18] германские имя и фамилия?
