Беспокоясь о её судьбе, Аделия мечтала о звании фрейлины для своей воспитанницы, но не смела просить короля. Ведь он женился на ней только под давлением Ведьминских кругов. Но даже будь он расположен к ней, такое было невозможно. Ведь в штат королевы входили только знатные дамы. Потому Руника не имела никакого статуса, если только комнатной собачки. «Дворняжка королевы», — дразнили её придворные, с которыми она частенько воевала из-за неуважительного отношения к своей госпоже.
Чтобы утешить самолюбивую девочку, Аделия присвоила ей выдуманный титул «прикрывающая». По сути это был женский вариант оруженосца, и Руника по-детски обрадовалась, особенно, когда вместе с роскошной, собственноручно нарисованной грамотой королева вручила ей настоящий меч и небольшой щит.
Поначалу Руника жутко ненавидела короля, видя, как он обращается с её обожаемой госпожой, и даже одно время вынашивала планы по его убийству, Но он всегда был окружён стражей и сам прекрасно владел оружием, а затем она поняла, что королева его любит, и смирилась с его выходками. Тем более что после рождения принцессы он смягчился к жене.
Может быть, отношения августейшей пары наладились бы, если бы в один недобрый день шестнадцатилетняя воспитанница королевы не попалась на глаза королю. Их невольным сводником выступил один очень влиятельный сановник, чью жалобу он не мог проигнорировать, — тот слёзно умолял своего сюзерена привлечь к ответственности негодяйку-простолюдинку, которая посмела избить его сына. Правда, он не счёл нужным сообщить, что его великовозрастный оболтус приманивал девушку куском мяса, приговаривая: «Ко мне, злая собачка! Кто-то должен заняться твоей дрессурой. Иди, не бойся, я не буду тебя сильно бить!», а затем попытался надеть на неё ошейник.
Дело кончилось тем, что Руника сама нацепила на него ошейник и, взяв хлыст, показала, что она понимает под словом «дрессура». В этом месте рассказа она расхохоталась. По её словам, мальчик после порки стал совсем ручным и с готовностью бросался выполнять любое её пожелание, что совсем не понравилось его высокородной семейке, особенно, когда потомок благородного рода заикнулся о женитьбе на ничтожной простолюдинке.
Король вызвал к себе юную смутьянку, собираясь примерно её наказать, но неизвестно что на него нашло, и он по уши влюбился в дерзкую девчонку. И с той поры на Рунику как из рога изобилия посыпались монаршие милости. Король дарил ей всё без разбору: духи, наряды, драгоценности, замки, земли. По его распоряжению она получила дворянское звание и её сразу же ввели в штат фрейлин королевы.
От всего этого у шестнадцатилетней девчонки закружилась голова. Несмотря на старую неприязнь, ей страшно льстило внимание короля и она, пользуясь своей безнаказанностью, взялась мстить недругам своим и королевы, не понимая, что этим ставит её в неловкое положение.
И хотя Эвальд не скрывал своего расположения к Рунике, королева до последнего не верила нашёптываниям придворных и неизменно становилась на защиту своей воспитанницы. Это продолжалось до тех пор, пока де Ривароль, рискуя жизнью, не показал ей тайный приказ, где говорилось о её скором похищении и заточении, желательно с летальным исходом.
— Откуда ты узнала об этом? — спросила Цветанка, захваченная старой дворцовой интригой.
— Узнала от самого короля. Ведь он никому не доверяет и следит за всеми. Я уж думала, что после такого предательства де Риваролю не сносить головы, но нет. Этот скользкий гад и здесь сумел вывернуться.
— А что случилось дальше?
Руника грустно усмехнулась.
— Дальше случилось то, что должно было случиться. Я очнулась и поняла, что нужно бежать. Пока не поздно. Будь я постарше, я бы догадалась, что задумал Эвальд. Если бы он хотел сделать из меня фаворитку, то уже давно затащил в постель, а вместо этого он целый год вёл себя по-рыцарски и терпеливо сносил мои капризы.
Цветанка ахнула.
— О Аллах! Так он хотел сделать тебя королевой?
— Да.
— Тогда почему ты…
— Я бы согласилась, но не ценой жизни своей госпожи. Правда, тогда я ещё не знала, что задумал король.
В пьянящем угаре вседозволенности для Руники время летело незаметно. Она всячески дразнила влюблённого в неё короля, но отказывала ему в главном. В своей гордыне она не желала становиться его штатной любовницей. И всё же больше всего от его постели её удерживал стыд перед Аделией, потому она старательно избегала встреч со своей бывшей покровительницей. Но дворец оказался не настолько велик, чтобы в нём можно было скрываться годами. Однажды они всё-таки встретились, и произошло это ранним утром на дорожках Нижнего парка.
Брошенная свитой королева была совершенно одна, потому Руника не сразу среагировала, а потом было уже поздно бежать и она, вздёрнув нос, пошла ей навстречу. Но при виде заплаканных глаз и тщательно замазанного синяка на лице своей покровительницы она остолбенела и как нашкодивший щенок шарахнулась в сторону.
