Инкуб. Строптивая добыча полностью

Как загипнотизированная смотрю на грациозную хищную походку инкуба, на движения широких плеч, на то, как он почти скрывается в толпе… еле успеваю очнуться и пойти за ним прежде, чем совсем потеряю из виду.

Я так устала бегать, у меня такое опустошение на душе, что Велиар мог бы не волноваться – мне сейчас плевать даже на то, что я покидаю свой служебный пост, и теперь хозяин вполне может уволить меня за дезертирство. Не могу думать ни о чём другом – только о том, чтобы не потерять в толпе тёмно-серое пятно, которое то и дело заслоняют от меня пёстрые наряды.

Наверное, крохотной булавке проще избежать притяжения магнита, чем мне – оторвать взгляд.

Когда он проходит мимо невозмутимых лакеев через позолоченные двери высотою в два человеческих роста и исчезает за ними – я начинаю паниковать. Ускоряю шаг.

Что, если я его потеряю? Прямо сейчас? Вдруг это такой изощрённый способ мести? Чтобы я почувствовала себя в его шкуре? И когда я пройду через створки дверей, увижу лишь пустой коридор? Что буду делать, если так никогда больше и не смогу приблизиться – и коснуться, и попытаться объяснить, оправдать себя, достучаться… просто, чтобы понял, почему я так поступила с ним. Чтобы престал на меня так смотреть.

Как бы я хотела вернуть снова тот, прежний взгляд – тёплый, страстный, обожающий… нежный. Хоть на минуту. А не сгорать заживо в ледяном огне его высокомерного гнева. Никогда не подозревала, что это может быть так больно. Когда на тебя смотрят снова как на… мышь. Пищу, которая вздумала бунтовать и сбежала с тарелки. Мне казалось, что он перестал уже так ко мне относиться, что всё это превратилось в нечто большее, нечто, чему я не могла найти название… какая глупость. Как будто инкубы умеют чувствовать что-то, кроме голода.

Кот поигрался, и хватит. Я, наверное, развлекала его, веселила до поры до времени. Но перешла границы дозволенного.

Лакеи даже не смотрят на меня. Их привычно-остекленелый взгляд направлен куда-то в пустоту.

Такие же слуги, как я. Живые игрушки.

Вылетаю в коридор, задыхаясь… и не успеваю испугаться, как меня хватают за руку.

Инкубу изменяет терпение. Здесь, в пустом и прохладном пространстве он больше не хочет разыгрывать спектакли для случайных зрителей. Добыча попалась в когти, и должна знать об этом.

Не удостаивая даже взглядом, Велиар тащит меня вперёд. Я едва поспеваю. Запястье жжёт горячее касание, даже через плотный рукав. Бесполезно просить подождать. Я и сама уже не могу.

А потом он останавливается, так, что я врезаюсь в его плечо.

- Слишком долго… иди сюда!

И толкает меня в сторону крохотной ниши в стене.

Там всего лишь маленький столик на витой ножке, и на нём ваза с сухоцветами. Столик не выдерживает раздражённо вломившегося инкуба, разваливается на части. Ваза тоже в дребезги.

Велиар вжимает меня в стену и задёргивает за нами бордовый бархат декоративной шторы.

В полумраке – лишь звук нашего дыхания. Мерцающий взгляд надо мной. Сгустившееся до предела напряжение, от которого дрожь по телу. Слишком тесно, чтобы я могла хотя бы пошевелиться. Но кого я обманываю – будь это хоть тронный зал королевы, трудно шевелиться, когда тебе к стене всем телом прижимает разъярённый инкуб.

Делаю ещё одну попытку достучаться.

- Велиар…

- Молчи. Я слишком зол на тебя. Или на себя… да, так вернее. Впервые в жизни подпустил кого-то ближе, чем следовало. Что ж, будет мне наука. Спасибо. Мышка.

Мне хочется плакать. Почему? Что я такого сделала? Если я осталась бы тогда, разве это что-то изменило? Но всё равно горько слышать всё это, горько слышать его признание. Что оказывается, я была… ближе.

А теперь, когда он держит меня в руках, мне кажется, что между нами снова пропасть.

Просто голодный инкуб.

Просто подходящая добыча.

- А ещё я смертельно голоден, Эрнестина!.. – царапает мой слух его хриплый шёпот.

- Мог бы подкрепиться в дороге! – отвечаю я, сглатывая противный комок в горле, изо всех сил сдерживая жгучие слёзы.

Инкуб не сразу отвечает.

- Я хотел только тебя. И ты заставила меня побить мой личный рекорд воздержания, Мышка. Так что… сегодня тебе придётся дать мне много. Очень много Пламени.

Мне безумно хочется, чтобы Велиар меня поцеловал. Чтобы стёр дрожь с моих губ. Чтобы выбил мысли из головы, чтобы я перестала думать о том, что он сказал только что.

Но он не целует.

Поцелуи – это было что-то из нас прошлых. Из того времени, когда мы были ближе, чем следовало. Теперь инкуб очнулся от временного помрачнения. Теперь всё так, как и должно быть. Я – добыча. Он – не любит целоваться с едой.

Поэтому никаких поцелуев. Только медленно-медленно тянется вверх подол моего платья.

А потом между ног ложится его рука.

Я всхлипываю и падаю Велиару на грудь. Прижимаюсь лицом. Он надавливает ладонью сильнее, я сжимаю ноги. Его шипение сквозь зубы, когда первая, оглушающая волна Пламени вырывается из моего тела и обрушивается на него.