Вся эта снежно-бестолковая грязь под ногами была исчерчена цепочками следов. Кто-то к кому-то спешил, торопился, ругал непогоду или скользкий, неудобный путь… спотыкался, поскальзывался, оставлял такие неровные овалы чёрных следов… И лишь ко мне – никто.
Я обнаружила себя стоящей посреди тротуара. Лили и её баронет уходили всё дальше, терялись в толпе, а я не могла найти в себе сил сдвинуться с места. Зачем мне туда? Я там не нужна. Им лучше без меня.
Выбившиеся из капора завитки взметнул холодный вихрь. Я поёжилась. Так и не купила ещё зимнего пальто.
А потом оказалось, что это был не ветер.
Всадник на вороном коне летел во весь опор по мостовой мимо, вгрызаясь шипастыми подковами в обледенелые камни. Мелкое крошево из-под них взбрызгивало во все стороны.
Но едва обогнав меня, конь встал на дыбы. Это всадник рванул повод. И повернул его назад.
Могучее, грациозное животное гарцевало надо мной, кося сверкающий чёрный глаз. А я медленно скользила взглядом вверх, по высоким жокейским сапогам, крепким мускулистым бёдрам, подтянутому торсу в тёмно-синем сюртуке…
Велиар смотрел на меня оттуда, сверху, не отрываясь. Пожирал глазами. Под тёмными нахмуренными бровями этот, чуть с прищуром, взгляд гвоздил меня к месту, сковывал по рукам и ногам. Я чувствовала себя совсем маленькой, запрокинув голову, подставляя лицо студёному жалящему ветру.
Кажется, он хотел что-то сказать. Или ждал каких-то слов от меня… но я стояла как вкопанная, и молчала, бессильно уронив руки. А вороной конь бил копытом, не понимал промедления, требовал продолжения стремительного полёта выпущенной из тугого лука стрелы.
- О, лорд Велиар! Какая неожиданная встреча! А я слышала, вы продолжили…м-м-м… путешествие в провинции. Весьма странными маршрутами.
Он резко обернулся и бросил раздражённый взгляд куда-то в сторону. Пришпорил коня и умчался прочь.
Я вздрогнула и обернулась тоже.
В трёх шагах от меня стояла леди Ормунд. В шикарном изумрудном платье и шляпке таких размеров, что на полях вполне можно было свить парочку птичьих гнёзд. Тем более, и материала для этого в украшениях её головного убора было предостаточно.
Вот теперь я узнала, чей голос был у женщины давеча на балу, когда я ревела за шторкой. Голос, что показался мне таким знакомым.
Приподняв точёную бровь, леди изучала меня таким взглядом, будто я была противное насекомое. Этот взгляд пробрал меня до самых костей почище холодного ветра.
Я присела в книксене.
- Добрый день, миледи!
- А я вас помню. Вы тоже были на моём балу в Кроуфорде.
- Вы очень любезны, чтобы запомнить меня, миледи. Я сопровождала воспитанницу, мисс Лили Льюис. Кстати, вот она – как раз заходит со своим женихом в лавку свадебных платьев. Простите мне мою дерзость, но я должна спешить, чтобы выполнять свои профессиональные обязанности.
Я повторила книксен и осторожно, по широкой дуге, обогнула леди.
Та проводила меня взглядом, пряча ладони в меховую муфту. Ослепительно прекрасная и идеальная в каждой черте. От жемчужных серег до тугого завитка тщательно уложенных локонов.
А они были бы идеальной парой. Оба как с картинки. Вот такая леди ему подходит. Не серая мышка, а грациозная игривая кошечка.
Но он всё кружит вокруг меня, словно коршун над добычей. Только почему-то не приближается для последнего броска. И кажется, у меня не осталось больше сил всё это выносить.
Через неделю всю столицу облетела новость, всколыхнувшая культурную жизнь и обещавшая событие, способное скрасить долгие зимние вечера.
В Королевском театре состоится премьера оперы «Запретная страсть или Инкумания». Впервые на сцене одним из героев должны были изобразить инкуба. Все знают, как щепетильно они относятся к чувству собственного достоинства. А посему был немалый риск, что если кому-то из-них что-то не понравится в сюжете, на премьере всё и закончится. Ажиотаж из-за этого был небывалый. Тем более, что либретто к опере написал не кто-нибудь, а знаменитая леди Мэри Сазерленд, перу которой принадлежит наиболее полное научное исследование по теме и которая знает об инкубах, наверное, больше всех в нашем мире.
Разумеется, Лили изъявила желание пойти. Счастливый жених не мог отказать невесте – и даже выкупил ради неё целую ложу. Мне как гувернантке полагалось сопровождать, дабы не допустить компрометирующего уединения двух «влюблённых».
Чем ближе была дата премьеры, тем сильнее внутри меня всё переворачивалось.
Ходили слухи, что посмотреть на «Инкуманию» соберутся все инкубы столицы, а возможно, и не только.
День премьеры надвигался неумолимо, и вместе с тем меня накрывала приливная волна нервозности с лёгким оттенком паники.
Он же там будет? Не может не быть.
Вернулось подзабытое уже чувство мандража гимназистки перед экзаменом. Я была совершенно выбита из колеи, все мысли крутились только вокруг предстоящего спектакля. И я нещадно ругала себя по этому поводу, увещевала, призывала свою совесть, но тщетно. И совесть, и здравый смысл, и всё остальное сложили лапки в капитуляции. Я волновалась и дёргалась как… как… перед свиданием с мужчиной, в которого безумно влюблена.
