Когда он был маленьким, ему часто снились кошмары, и Грегори, папин партнер, разрешал приходить к ним ночью в постель. Но после того как Хаген подрос и понял правду о них, он перестал это делать. Оказалось, что Грегори не был полноценным партнером, он был маткой, да еще и бракованным. После нескольких циклов размножения симбионт в нем частично перестал функционировать, как раз после рождения Хагена, и папа привел Грегори в их дом и оформил опеку над ним. Хаген не понимал, зачем жить с безмозглым маткой, ведь папа такой красивый и умный, можно же было построить отношения с кем-то вроде Даррела. Или хотя бы извлечь симбионта из Грегори, чтобы тот перестал тупить и обдрачивать папину обувь.
Иногда Хаген представлял, что симбионт в Грегори — легендарный “мутант”, полуразумный и агрессивный, и поэтому человеческие зародыши не могут прижиться в нем. Сведений об этих мутантах было ничтожно мало, в основном слухи и анекдоты про откушенный прямо в заднице член. Человечество имело с “мутантами” несколько контактов, и в университете они изучали этот подвид полсеместра. В анатомичке у них даже хранились останки симбионта и его жертвы. Хаген как-то в шутку поинтересовался у отца, не боится ли тот злобного зубастого симбионта, и получил такую затрещину, что еле устоял на ногах. Больше отец его не бил никогда.
— Ты что, ревешь там? — Даррел прошел мимо него и хлопнул дверью уборной.
— Это от инъекции, — Хаген потрогал лицо — мокрое, и сказал уже тише: — Мозги через жопу вытекают.
Утром Даррел с намеком помахал инъектором, и Хаген послушно разделся и уселся перед ним, прикрывая пах. Даррел сосредоточенно прощупывал его вены, выбирая место для укола. Хаген вцепился в одеяло, закусив губу. Прикосновения казались ему почти нежными.
— Давай уже, пофиг куда.
— Зачем они тебя истыкали всего, — задумчиво сказал Даррел и потрогал его под коленом.
— Я вырывался потому что, даже фиксированный, — похвастался Хаген и поспешно добавил: — Но тебя буду слушаться, обещаю.
Даррел усмехнулся и прижал инъектор к его ноге:
— Готов?
Хаген кивнул и закрыл глаза. То, что казалось таким естественным в Институте, теперь выглядело дико. Этот непроходящий стояк, когда он голый сидит перед другом покойного отца, а тот его лапает. А ведь мог бы и трахнуть, и Хагену пришлось бы подчиниться, лишь бы не возвращаться в Институт. Он почувствовал укол под коленом и мгновенно расползающийся по телу жар.
— Мне плохо, Даррел.
— Помоги себе сам, — заржал Даррел и ушел в ванную, оттолкнув его.
У него в колонии есть постоянный партнер, подумал Хаген. Ну конечно есть, ведь Даррел такой привлекательный, с крепкой задницей и сильными руками. И волосы на руках и ногах не удаляет, наверное, у них там, на Хирвизе, все мохнатые. Хаген сплюнул в ладонь и потянулся к члену.
Через несколько часов они прибыли в космопорт. Хаген стоял, пошатываясь, перед таможенным пропускным пунктом. В ушах тонко и противно звенело, как всегда в первые часы после введения экстракта симбионтов.
Даррел оформлял документы на пятерых маток, предназначенных для колонии Хирвиз, и о чем-то мило беседовал с таможенником, а матки в ярких обтягивающих комбинезонах толпились рядом. Со своими милыми улыбчивыми лицами они были похожи на больших детей. Хаген просунул руку под пестрый шарфик — почесать шею под ошейником. Этот шарфик Даррел забрал у одного из маток и намотал на Хагена, “чтобы не пугать добропорядочных граждан”.
========== Глава 3 ==========
— Ну что, ребята, горячая поездочка нас ожидает? — поприветствовал Даррел свою команду и смачно шлепнул ближайшего матку по обтянутой красным комбинезончиком жопе.
Матка испуганно ойкнул и метнулся в сторону, держась за пострадавший филей, а Даррел подумал, что эта поездка стремительно превращается в порно-трип какой-то. У него до сих пор перед глазами стоял образ голого и возбужденного Хагена. А уж чего стоили его стоны и крики этой ночью… Даррел три раза спустил под этот аккомпанемент.
— Здравствуйте, капитан, — слаженно откликнулись ребята. Только пассажиры, три свеженанятых специалиста, подкачали, что-то вякнув вразнобой. Впрочем, от них слаженности и не требовалось, они же не его команда.
— Капитан, зачем вы так грубо с маткой, — вдруг подал голос один из новеньких, геолог, кажется, — к маткам надо ласково.
— Так, — ухмыльнулся Даррел и посмотрел на своего навигатора, — Андрос, скажи мне основное правило на борту.
— Слово капитана — закон, сэр! — бодро отрапортовал навигатор.
— А что бывает с теми, кто закон оспаривает или не дай бог нарушает? — Даррел посмотрел на растерянно хлопающего глазами геолога.
— В анабиоз до конца полета, сэр, — радостно оскалился навигатор, словно мысль об анабиозе доставляла ему истинное удовольствие.
После анабиоза любого человека тошнило и поносило дня два, невзирая на все усилия медиков смягчить неприятные последствия.
— Вы бывали в анабиозе? — спросил Даррел у геолога.
— Как-то не довелось, — поднял брови тот.
