– Но это я сказала вслух, – продолжала она. – На самом деле я чувствовала жгучую ревность. Мать должна принадлежать только мне. Я была глупая. Молодая и, как это… – она задумалась, подбирая слова, – максималистичная, вот. В общем, конченая эгоистка. Я решила, что если ее мужчина положит на меня глаз, то мать с ним расстанется. Не учла одного. Чувства матери. А еще – как далеко может зайти человеческий эгоизм – я имею в виду себя. – Анна приоткрыла правый глаз и посмотрела в сторону Сергея, как будто хотела убедиться, что он ее слушает.
Сергей тоже откинулся на спинку кресла и слушал с широко открытыми глазами и поджатой нижней губой.
– Этот старый дурак ей сам рассказал, что меня любит и спит со мной.
– И что она? – спросил Сергей. – Выгнала из дома?
Анна вздохнула.
– Да разве это проблема? Я тогда давно могла себе позволить жить отдельно. Но не хотела. Хотела с матерью.
Сергей молча ожидал продолжения.
– Она замкнулась. Я просила прощения. Она простила. Тоже вслух, как я когда-то вслух порадовалась за нее. Но ничего больше в наших с ней отношениях не вернулось. А через пару недель я попалась на продаже таблеток возле открывшегося первого ночного клуба. Дальше все наши с ней отношения… В общем, ты знаешь.
Она открыла глаза. Потянулась к столу за чашкой. Потом передумала и положила в рот кусочек шоколада.
– Значит, она забрала из детского дома сына своего бывшего любовника? В смысле, вашего сына, который был и его сыном тоже. – Сергей задумался на секунду. – А может, они просто стали жить вместе? Поэтому не хотели вас видеть?
– О, нет. – Анна покачала головой. – Мать в этом плане была кремень. Предательства не терпела. Она и с моим отцом потому рассталась еще до моего рождения. Жаль, что я так поздно это поняла, – Анна машинально потрогала волосы. – Я думаю, что она мальчика забрала, потому что это был не мой сын, а прежде всего сын того, с кем она хотела быть. А девочку не взяла – она бы ей напоминала обо мне.
– Постойте, Анна – почти перебил ее Сергей, – вы же сказали, что девочка умерла от пневмонии еще в детском доме.
– Сказала, – медленно продолжила женщина, – но это со слов матери. Точнее, из ее письма. Еще я сказала, что одна из тех, кого выловили в реке несколько лет назад, может быть моей дочерью.
– Ну да. Ну да, – задумчиво пробормотал Сергей, соображая. – А как это может быть связано с убийством девушки? – спросил он.
– Думаю, косвенно, – ответила Анна, уставившись в пространство.
Сергей был растерян. К счастью, телефон в его кармане завибрировал. Он посмотрел на экран. Звонил патологоанатом.
– Я отойду? – указал он Анне на кухню. – Это по нашему делу, – добавил Сергей, словно оправдываясь.
Она показала рукой в ту же сторону, словно дала согласие. Мужчина отошел. Нажал на кнопку «принять» и, когда держал телефон у уха, приглушил звук большим пальцем. Автоматически. Как бывает, когда не хочешь, чтобы кто-то слышал разговор.
Петрович рассказал, что был в отъезде. Прослушал сообщение Сергея. Вспомнил дело. Сегодня пересмотрел, чтобы окончательно убедиться в своей правоте. Предложил встретиться вечером. Выпить пива. Обсудить.
Закончив с ним, Сергей вернулся к женщине. Та смотрела на него, полуприкрыв глаза.
– Пора? – спросила она.
Сергей кивнул в ответ.
– У меня остался самый главный вопрос, – сказал он.
– Ну, я еще не умерла, – ответила женщина. – Я в процессе, – пошутила она и сама улыбнулась своей шутке. – Езжайте, Сережа. Завтра зададите. Заодно расскажете про встречу. А может, и спрашивать уже не нужно будет. Сами ответ найдете и мне подскажете. Пойдемте, я вас провожу.
Когда Сергей садился в машину, Анна стояла на пороге. Она приподняла правую руку и слегка махала ладонью. Улыбалась. То ли как мать. То ли как юная влюбленная. То ли как сама смерть.
Сергей ехал и думал: сколько всего в человеке заложено и намешано. Плохого и хорошего. Злого и доброго. Все это раскрывается не сразу. Десятилетиями человеческой жизни. Обстоятельствами и ситуациями. Даже тогда присутствует не в полной мере. Где та самая мера? Кто вообще знает, где грань между черным и белым? А грани нет. Нет линии раздела. Нет четкой границы. Есть только крайности по сторонам и широкая серая полоса человеческой жизни посередине с разными ее оттенками.
Лиза не помнила, как после вечернего приключения в метро добралась до кафе на встречу с Мариной.
– Что-то случилось? – спросила Марина, указывая на место напротив. – Ты бледная. Тебе плохо?
– Все нормально, – неубедительно ответила девушка.
Она села на предложенное место. Марина попросила принести кофе и чай.
– Чай для тебя, – пояснила она. – Все-таки что с тобой? Ты очень взволнована.
– Устала просто, – объяснила Лиза.
Марина понимала, что откровений не получит. В ее задачи это и не входило. Ей нужна была эта девочка для другого. Она тоже хотела денег. У Марины деньги были, конечно. Но ей хотелось больше. Простое человеческое желание.
– Итак, сначала я все расскажу, а ты подумаешь и задашь вопросы, если они останутся. Договорились? – дружелюбно предложила Марина.
