– Ты слушай, старая, не перебивай. Продал он дом какому-то иностранцу. Ну, там все тихо было, а вчера что-то взорвалось, говорят.
– Что могло взорваться?
– А я откуда знаю? Пожарные быстро приехали.
А дальше мне Эксархидис рассказал.
– Ну?!
– Сам дом в порядке, а сарай – стены стоят, крыши нет, в полу воронка. И четыре мужика безумных там, только мычат и всё. Потому скорые и пригнали. А еще, Эксархидис говорит, оружие там нашли. Видать, террористы. Бомбу собирали, ошиблись, она и взорвалась.
– А-а, ну понятно, – протянула бабушка Христодула.
– Кофе пей, милая.
– Спасибо, родной.
Христодула глотнула, добавила сахарку, размешала. Террористы, значит.
– Врет твой Эксархидис. Всегда был трепло треплом.
– Что врет?
– Это не террористы.
– А ты, как всегда, лучше всех знаешь!
– Да, именно! Я, как всегда, лучше всех знаю!
– Господи, ну написано же в умных книгах – не спорь с женщиной!
– Вот ты и не спорь!
– Я и не спорю. Тогда скажи, если не террористы, что там было?
– Цветок.
– Что?
– Глухой, что ли? Цветок!
– Какой цветок?
– Такой, – обиженно буркнула Христодула, пригубила чашку и замолчала.
Выше крыш, до неба – поднялся огромный красный цветок. Переливаясь багровым и рубиновым, вращаясь, словно полуденный смерч над морем, восстал; лепестки его были алы и упруги, красоты неописуемой, стебель мощен и страшен. И за всю жизнь не видела я цветка краше.
– Ладно, придумала я всё, не сердись, – Христодула на ощупь, кончиками пальцев, нашла лицо старика, поцеловала в щеку.
– Я не сержусь, что ты! Хитрая какая! Всё намекаешь!
– Ты о чем?
– Намекаешь, давно тебе цветов не дарил?
– Намекаю!
– Я исправлюсь, жена! Прямо завтра!
– В нашем возрасте неразумно откладывать на завтра то…
– …что можно сделать послезавтра! – закончил вместо нее фразу Кириякос.
И оба рассмеялись, обнявшись.
