...Иногда война со злом не прекращается даже после смерти.
В душном подземелье он был один.
Тринадцать свечей освещали тесное помещение. На специальной подставке лежала раскрытая книга; пожелтевшие страницы были покрыты рукописным текстом на языке, понятном лишь ему. Чёрный капюшон его балахона скрывал лицо; он пристально всматривался в книгу и что-то тихо шептал.
Полную тишину вдруг нарушил странный звук – как будто бы кто-то копошился в тёмном углу.
Мужчина приподнял голову, приставил палец к последней строчке и, закрыв глаза, практически одними губами произнёс заключительную лексему. После чего обернулся и посмотрел в то место, откуда доносилось копошение.
В темноте стояла железная клетка, где сидел петух. Голова птицы была замотана тряпкой. Чёрный монах подошёл к клетке и быстро распахнул дверцу. Петух затрепыхался. Мужчина сжал тонкую шею птицы рукой, вытащил из складок своего балахона длинный нож, поднёс жертву к нише в стене и резким движением руки отрезал замотанную в тряпку голову.
– Да будет последний одним из первых. Да будет один из первых самым первым. Да затмит самый первый единого.
С этими словами он поднял трепыхающееся тело петуха, перевернул его вверх ногами обильно полил горячей кровью тёмную нишу в стене.
Немного отступив назад, он отбросил жертву в противоположный угол и застыл, ожидая чего-то.
Когда петушиная кровь медленными потоками стала стекать по стене, в глубине ниши зашевелилось что-то настолько тёмное, что могло бы окутать своей тенью самый беспросветный мрак.
Иссиня-чёрные лоскуты, похожие на дым, потянулись к монаху. Они захватывали всё больше пространства и вскоре в комнате больше не осталось света.
И только приглушённый голос чёрного монаха заскрежетал из тёмной бездны:
– Настало время заключительной жертвы.
После этих слов чёрные лоскуты мгновенно растаяли. В комнате вновь замерцали тринадцать свечей.
Монах закрыл книгу и повернулся к дубовой двери.
– Только моя рука должна принести эту жертву.
И он вышел.
Извилистые коридоры подземелья, освещённые коптящими факелами, вывели его к стёртым каменным ступеням. Он чинно пошёл вверх и скрылся за дверью.
Оказавшись в следующем коридоре, монах отправился в самый конец, где виднелась тяжёлая, окованная железом дверь. Открыв её, он вошёл в комнату, где посредине стояла дыба, по-над стенами сгрудились различные приспособления в виде клеток, инструментов, кресел, непонятных пирамид и козел. Кое-где с потолка свисали толстые верёвки с железными кольцами на концах.
На дыбе лежала обнажённая женщина. На вид ей нельзя было дать более тридцати лет. Рядом стоял палач с маленьким факелом в руке.
– Ты свободен, Адан, - сказал монах. – Я сам разберусь с этой ведьмой. Вопросы, которые я буду задавать ей, не для твоих ушей.
Палач молча кивнул и покинул пыточную.
На монаха смотрели чёрные глаза женщины; в её взгляде горела смертельная ненависть. Её руки и ноги были крепко привязаны к механизмам. Палач, видимо, уже успел «поработать» с ней. На теле женщины зияли кровоточащие ожоги, синяки, кровоподтёки, а соски были проколоты ржавыми гвоздями.
– Просто убей меня, тварь. Убей, демон, - прохрипела женщина.
– Не стоит наделять меня чужими именами, ведьма. Ещё не время. Ты не должна умереть сегодня, ты ещё недостаточно страдала. Твоя боль недостаточно сильна. Только через боли и страдания приходит истинное очищение. У меня есть хорошая новость для тебя: ты умрешь завтра, ровно в полдень, на главной площади, где будет произведено аутодафе. Приговор уже вынесен: ты удостоишься чести быть сожжённой на очищающем костре. Огонь очистит тебя. И твоя душа сможет приблизиться к раю. Хотя рай для тебя так и останется недосягаем.
– Мне не нужен твой рай, демон! Жалко, что я не успела закончить начатое! Не успела вернуть тебя в преисподнюю, откуда ты бежал! Твоё место там! Возвращайся же туда! Возвращайся, ибо я знаю твоё имя! Паймон! Так зовут тебя, демон, лишающий воли, подчиняющий себе! Изыди из этого мира, Паймон!
– Ты всё сказала, ведьма. И ты была услышана мною. Теперь настала моя очередь говорить. Не стану скрывать: твоя боль нужна мне. Только через неё я смогу добиться небывалого могущества. Ты – последняя жертва, и ты послужишь мне. Через год я достигну величия как в этом, так и в потустороннем мире. В этом мире я стану великим инквизитором, а в потустороннем – буду иметь власть над духами, буду бессмертен и неуязвим. Меня невозможно будет убить никаким оружием, и твои заклятья будут для меня ничто. Итак: сегодня ты будешь терпеть боль, а завтра сгоришь. И настанет тысяча четыреста восемьдесят третий год, и придёт великий инквизитор Томас де Торквемада, и воцарится его воля на всей земле и между мирами! Да будет так.
Монах склонил голову и взялся за рычаг…
***
