– Нет, я лишь сказал, что нам лучше держаться вместе. – К счастью, другие на него не набросились. Консьерж был рад, что после несчастья с Сибиллой ему больше не нужно принимать самостоятельных решений. А Том предпочитал оставаться в движении, нежели торчать в ловушке.
– Возможно, вы правы, Ясмин. Знаете стихотворение о неправильных решениях? – спросил он медсестру.
Она сдула челку с глаз и непонимающе посмотрела на него.
– А должна?
– Оно звучит так:
Он сделал короткую паузу и закончил:
Ясмин посмотрела на него так, словно он только что в нее плюнул.
– Что я хочу этим сказать: пока мы бездеятельно торчим в библиотеке и смотрим, как София все глубже погружается в себя, Инквизитор беспрепятственно перемещается по больнице и может вооружиться. Я говорю не только о ножах, психотропных препаратах и скальпелях. Я говорю о горючих средствах с хлором, банках с формальдегидом и медицинском спирте, из которого он может изготовить «коктейли Молотова», чтобы выкурить нас из помещения. И что нам тогда делать? В этом случае нас не спасет и двадцатимиллиметровая деревянная дверь. Мы будем бесцельно блуждать в дыму по этой запертой клинике.
Они проехали четвертый этаж.
– Возможно, у Брука совсем другие цели. Но боюсь, в отличие от нас, у Инквизитора есть план. У нас два варианта: или мы раскрываем его план, или быстро ищем более безопасное место, чем библиотека.
– Например, отделение нейрорадиологии, – предложил Бахман, прежде чем они покинули лифт. – Кабинет томографии оборудован противопожарными дверьми и собственной системой вентиляции.
– Да, да, ладно, – раздраженно ответила Ясмин. – Я поняла. Но все равно…
Кабина лифта дернулась и остановилась, и медсестра замолчала, когда двери открылись.
Пятый этаж.
В отличие от первого здесь датчики движения работали безупречно. Как только группа вышла из лифта, в коридоре включился свет.
– Значит, как договорились, – сказал Каспар. – Мы быстро ее заберем и сразу же поедем вниз.
– Твою мать, – выругался Шадек, сделав два шага вперед.
– Что? – спросил Бахман, но в ту же секунду они с Каспаром это увидели.
Дверь.
– О нет.
Дверь в палату Греты Камински стояла открытой настежь.
– Она мертва?
– Не знаю.
Белые наклонные стены отражали слабый свет из коридора и придавали неподвижной фигуре восковый оттенок. Старая дама лежала посередине кровати, как святой в гробу, и Каспар не мог сказать со своего места, шевелится одеяло на теле или нет.
Он осторожно сделал еще один шаг в комнату и спросил себя, почему они говорят шепотом. Если Инквизитор с ней что-то сделал, то им уже не нужно переживать за то, что они вторглись в ее частную сферу.
«Вот. Что это было?» Ее тонкие, почти прозрачные ноздри дрогнули?
– Мне кажется, она… – Ясмин говорила так тихо, что Каспар не разобрал последние слова. Но ему было и не нужно. Он сам это увидел. Без сомнения. Грета Камински открыла глаза.
– Что здесь происходит? – спросила она и зажгла ночную лампу. Ее голос звучал спокойно, без малейшего признака усталости, и если Грета была удивлена, видев посреди ночи часть персонала и одного из пациентов у своей кровати, то умело это скрывала.
– У нас кое-что случилось, – ответил Каспар и не знал, как объяснить ей все то безумие, которое она благополучно проспала. – Наденьте что-нибудь, вы должны немедленно пойти с нами.
– Кто сказал?
– Я объясню вам, когда…
– Какой вздор, мальчик, – перебила она его. – Вы мне нравитесь, Каспар. Вы починили мой телевизор, но я не собираюсь из-за этого тащиться за вами по клинике в два часа ночи. Тем более с какими-то незнакомцами. – Она бросила на Тома прохладный взгляд. – Вы вообще кто, уважаемый?
– Том Шадек, я санитар скорой помощи и вчера вечером доставил сюда жертву несчастного случая. Инквизитора.
– Что, простите?
Шадек сделал шаг в сторону, и Ясмин подкатила Софию к кровати Греты, чтобы та взглянула на поникшую фигуру.
– Боже мой! – Грета прижала обе руки ко рту.
– Это не шутка? Не какая-то часть моей терапии страха?
– К сожалению, нет. – Каспар объяснил ей, что видел, как Йонатан Брук сбежал из своей палаты, и что они опустили рольставни, после того как обнаружили Софию в ванне.
Он рассказал ей об исчезновении Расфельда, Линуса, Сибиллы и Мистера Эда, и в конце ему даже удалось вкратце объяснить ей свою теорию паралича сна.
– И вы бросили меня лежать здесь одну? – Грета, на удивление проворно для своего возраста, соскочила с кровати и сунула костлявые ноги в тапочки с розовыми помпонами.
– Вы были заперты, – ответил Каспар, одновременно недоумевая, почему дверь оказалась открытой. Если Инквизитор приложил усилия, чтобы открыть ее, почему тогда он пожалел Грету? Ответ последовал быстрее, чем ожидалось.
– Нет, не была. Я ее не запирала, – робко призналась Ясмин.
– Что? – одновременно воскликнули Бахман и Каспар.
– Я слишком испугалась. Эй, а ты вообще не смотри на меня с таким упреком, – бросила она в сторону Бахмана. – Ты тоже совершил ошибку.
У нее была интонация капризной маленькой девочки.
