Шадек вложил листок обратно в медицинскую карту и папкой залепил Каспару оплеуху, от которой его голова мотнулась вправо.
– Дорогой коллега? Наш план? Что это означает, а? Что это делает в твоей медицинской карте?
– Я не знаю.
– Прекращай эту игру, Каспар, или Мистер Н. Х., или как я должен тебя называть?
Шадек снова ударил его. На этот раз острый край папки попал Каспару по лбу.
– Это факт: ты знаешь Инквизитора. Ты с ним уже встречался. И он отправил тебя сюда. Как своего коллегу.
– Нет.
– Ну хорошо… тогда по-другому…
Том со злостью пнул столик на колесиках, с которого на пол со звоном попадали инструменты. Он нагнулся и поднял пилу с крупными зубьями для распиливания костей.
– Тогда придется выбить из тебя правду по-другому.
Худшее во всей этой ситуации было то, что он не мог ничего возразить.
По крайней мере, в одном Шадек был абсолютно прав и только что представил ему первое неоспоримое доказательство: он знал Брука. Он был знаком с Инквизитором, как и со второй жертвой, учительницей его дочери. Катей Адези. Он знал, что уже видел обоих раньше. Тогда, в своей настоящей жизни, от которой у него остались лишь обрывочные воспоминания. Но если действительно существовал какой-то план, который собрал их всех в этой клинике в канун Рождества, то его придумал сумасшедший. Возможно, он сам.
«Что же я совершил?»
Каспар видел перед собой отдельные кусочки мозаики, по их формам и оттенкам предполагал, как они могли бы располагаться, но все равно не мог собрать полную картину.
«Как все это связано?»
Врачебная ошибка, авария, которая навсегда его изменила.
И почему Бахман нашел его без сознания в яме, – если он якобы собирался тайком проникнуть в клинику, – да еще и с собакой?
– Где остальные? – спросил он, чтобы выиграть немного времени.
Шадек стоял у него за головой, отчего Каспару было еще страшнее, потому что теперь он не видел, что, по всей видимости, помешавшийся санитар собирается с ним делать. Судя по пшиканью, тот обрабатывал пилу дезинфицирующим средством.
– О бабах не беспокойся, я запер их в библиотеке.
– А Бахман?
– Опять издеваешься? Это ты был с ним.
Голова Каспара дернулась назад, и он решил, что с него в любой момент снимут скальп, так сильно Шадек тянул его за волосы. Перевернутое, искаженное яростью лицо санитара парило над ним в нескольких сантиметрах. Из его рта тянулась нить слюны, грозя попасть Каспару прямо в глаз.
– Все, разогрев окончен. Сейчас начнется шоу.
Над лицом Каспара появилось блестящее полотно пилы. Он сглотнул и почувствовал, как его кадык болезненно уперся изнутри в гортань.
– Подожди, не надо. Пожалуйста… – взмолился Каспар. Он дергал руками и ногами, изгибался и кричал так громко, как только мог.
– Это ничего не даст, – сказала голова над его лицом. – Единственное, что тебя еще может спасти, – это правда.
– Но я ничего не знаю.
– Хочешь знать, почему я тебе не верю?
Каспар помотал головой и сглотнул желудочный сок, который поднялся по пищеводу.
– Потому что ты мне чертовски напоминаешь меня самого.
Шадек поднес ему к глазам ладонь со шрамами.
– Я ведь рассказывал о своем отце, – продолжил Том. – В тот вечер, когда моя мать недосолила картофельное пюре, ему пришла в голову веселая идея засунуть мои руки в вафельницу.
Рука Тома снова исчезла.
– Сломав моей матери челюсть, он ушел в пивнушку, а когда вернулся домой, мамы уже не было. Она уехала в больницу, но на этот раз взяла с собой моих брата и сестру. Я остался дома, чтобы окончательно разобраться с отцом. Но я его недооценил. Даже пьяный в стельку, он все равно был сильный, как бойцовская собака.
Шадек снова подошел к столу.
– Он хотел знать, где остальные его дети. Моя рука была зажата вафельницей, я кричал и умолял его перестать, я хотел высвободиться, но он лишь смеялся. Знаешь, чему я научился в тот день? – спросил Том угрожающе тихим голосом и сам же ответил: – Одной лишь силой ничего не добиться.
Он бросил пилу обратно на столик, и Каспар облегченно вздохнул.
– Боль была невыносимой, но я ее не выдал. Отец отпустил меня, лишь когда ему самому стало плохо от запаха горелой кожи. Он решил, что я и правда не знаю, тупой пьянчуга. Если бы он хоть раз в жизни заглянул в медицинский справочник, то мог бы гораздо проще добиться от меня правды.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Каспар, и чувство облегчения тут же сменилось неопределенным страхом.
Шадек снова засмеялся.
– Я тебе покажу. Ты ведь врач. Что говорит тебе название «тиопентал»?
– Барбитурат, – автоматически ответил Каспар. – Высокоэффективный, за считаные секунды вызывает потерю сознания. Используется в анестезии для наркоза короткого действия.
– Правильно, – подтвердил Шадек. – Доза побольше – и снотворное отправит тебя на тот свет. В небольших дозах препарат обладает противосудорожным действием, делает человека непринужденным и развязывает язык. Поэтому спецслужбы так любят использовать его во время допросов. Ну, что думаешь? Разве это не чудесно, что так хорошо снабжена аптека клиники?
Шадек указал на локтевой сгиб Каспара.
